Мы переехали!
Ищите наши новые материалы на SvobodaNews.ru.
Здесь хранятся только наши архивы (материалы, опубликованные до 16 января 2006 года)

 

 Новости  Темы дня  Программы  Архив  Частоты  Расписание  Сотрудники  Поиск  Часто задаваемые вопросы  E-mail
26.10.2021
 Эфир
Эфир Радио Свобода

 Новости
 Программы
 Поиск
  подробный запрос

 Радио Свобода
Поставьте ссылку на РС

Rambler's Top100
Рейтинг@Mail.ru
 Досье

Российские информационные империи
версия VI (Август 2000)

Шестой выпуск обзора РС/РСЕ "Российские медиа-империи" описывает изменения, произошедшие в российских средствах массовой информации после выборов 1999-2000 г.г. и до июля 2000 г. Для правильного понимания последних событий в этой области придется вспомнить знаковые события минувшего года.

Смена вех

Истоки же грядущих перемен на политизированном информационном рынке России были заложены еще в 1996 году, когда российские медиа - магнаты и подавляющее большинство журналистов объединились против угрозы коммунистического реванша. Они выступили единым фронтом в поддержку президента Бориса Ельцина, избиравшегося на второй срок. Фронт оказался успешным не только с точки зрения сохранения власти правящей элиты, но и принес его бойцам вполне ощутимые экономические результаты: известность, государственные кредиты, теле и радио каналы, информационное могущество. В следующие два года обиходным становится слово "олигарх", а бизнес-элита все настойчивее берет на себя роль новых российских идеологов: " олигархи" убеждены, что власть должна видеть в них партнеров по государственному строительству. В результате - общество вынуждено наблюдать за информационно- банковскими войнами в 1997 - 1998 годах, а власть расплачиваться смирением за новые правила игры.

Летом 1999 г. стало очевидно, что создание бизнес - политического альянса образца 96-го года в новых условиях не только маловероятно, но попросту невозможно. Российская политическая элита не могла прийти к соглашению о кандидате в президенты, приемлемом для всех конкурирующих кланов в политике и бизнесе. Двое влиятельных политиков - мэр Москвы Юрий Лужков и бывший премьер Евгений Примаков - заключили союз и, по мнению многих, ждали своего часа как тандем будущего президента и премьера. Но, для Кремля, и, прежде всего для влиятельной группы кремлевских инсайдеров, известных как "Семья", такой поворот событий был весьма опасен. Срочно требовалась реальная альтернатива.

Зеркальным отражением этой политической ситуации 1999 стала информационная война между двумя главными телеканалами России - война, которую один из аналитиков назвал "гарантированным взаиморазрушением." Одним из каналов было принадлежащее Владимиру Гусинскому НТВ, другим - ОРТ Бориса Березовского. Государству принадлежит 51 процент ОРТ, но де-факто канал контролируется кремлевским инсайдером Березовским. В июне 2000 г. Березовский впервые признал в интервью радио "Свобода", что он контролирует все 49 процентов ОРТ, не принадлежащие государству. В 1999 году симпатии Гусинского были на стороне Лужкова - а значит, и Примакова - тогда как Березовский открыто и громко говорил о необходимости найти "новое лицо". Именно летом 1999 года ведущий "Итогов" Евгений Киселев ввел в политический оборот термин "семья" в ответ на попытки Кремля обуздать "независимость" Гусинского, вытащив на свет непростую кредитно - финансовую историю взаимоотношений "Медиа- Моста", "Газпрома", "Внешэкономбанка".

К концу лета 1999 года "новое лицо" российской власти обнаружилось. "Преемником" был назначен мало кому известный выходец из КГБ Владимир Путин: малоулыбчивый хладнокровный, осторожный, непроницаемый.

Ставка на "новое имя" была беспроигрышной. После выборов 1996 года Россия постоянно ждала своего героя. Причем на фоне всеобщей нелюбви, стыда и жалости к стареющему и нездоровому президенту страна жаждала найти молодого, уверенного, сильного. Того, который не имеет ничего общего с прежней развращенной властью, того, который "разберется с коррупцией", "наведет порядок", "поднимет униженную страну с колен", построит "сильное государство" и восстановит величие России. Замеры общественного мнения и многочисленные исследования состояния общества, разобщенность элит позволили кремлевским аналитикам точно уловить настроения, выстроить стратегию "броска" Путина во власть, снабдив две стремительные предвыборные кампании необходимой риторикой.

Раскрутка нового персонажа разворачивалась на неординарном, меняющемся, даже кризисном социально - политическом фоне, когда герой чуть ли не ежедневно на глазах у миллионов - благодаря телеэкрану - проявлял волю, энергию, мужество, решимость. События в Дагестане, взрывы в Москве, начало чеченской операции кардинально изменили общественные настроения. Большинство людей потребовали от властей "сильных мер" в ответ на угрозы насилия . Они были готовы поддержать политиков, демонстрирующих в действиях способность защищать своих граждан. Эти события и эти настроения ускорили появление "героя". Возвышение Путина становилось необратимым. Благодаря общественным ожиданиям, чутью "кремлевских технологов" и поддержке большинства российских СМИ "бесцветный" выходец из КГБ - безусловно, человек с характером и корпоративными принципами, склонный к осторожности, бдительности и патриотизму - за полгода превратился в вездесущего и жесткого политика, готового добиваться процветания России. СМИ тиражировали слова и поступки Путина. Вся парламентская и последующая президентская кампании убеждали: Путин -- именно тот, кого ждали: сильный, честный, решительный (подробнее о технологии осенне - зимней телевизионной пропаганды см.: Качкаева А. Фабрика образов: телевидение как инструмент создания политических мифов// Профессия журналист. № 1. 2000 год, а также русский текст и английский вариант этой статьи на сайте: www.internews.ru).

Таков контекст событий, отраженных в этом обзоре.

Новая идеология и государственно-информационный бизнес

Расчет кремлевских стратегов оказался правильным. Россияне, включая журналистов, поддержали Путина и его идею "сильного государства". Бывший офицер КГБ был избран президентом России 26 марта..

Официальная часть президентской кампании проходила под аккомпанемент жестокой военной операции в Чечне, которая в этот момент достигла своего пика. Чечня стала для прессы первым тестом на лояльность. Государственные чиновники широко использовали патриотическую риторику, чтобы дать понять, какую роль следует играть журналистам. Секретарь Совета Безопасности Сергей Иванов заявил, что российские журналисты должны демонстрировать патриотизм и "участвовать в информационной войне против чеченских террористов". Иванов предупредил, что против СМИ, транслирующих заявления и изображения чеченских "террористов" будут приниматься меры. "Голос Кремля" по Чечне Сергей Ястржембский добавил, что "когда народ объединяет силы для достижения цели, это возлагает обязательства на каждого, включая журналистов."

Полностью подконтрольное государству РТР (второй канал российского телевидения) и ОРТ Березовского показывали войну как победоносную операцию, используя ее как положительный фон для кампании Путина. Энергичный кандидат появлялся на экранах то планируя решительную операцию, то инспектируя войска, то - даже - пилотируя истребитель.

СМИ и отдельные журналисты, не желающие принимать линию Кремля, автоматически стали символами измены. Госчиновники открыто назвали их врагами России - и соответствующим образом обращались с ними, как произошло в случае с корреспондентом РС/РСЕ в Чечне Андреем Бабицким. В январе -феврале 2000 года его держали в изоляции 43 дня в , и даже 7 месяцев спустя он получил новый паспорт.

Малый энтузиазм НТВ по поводу кандидата Путина проявился - среди прочего - в освещении войны, которое было куда ближе к кровавой действительности, чем картина , которую рисовали другие каналы. НТВ часто передавало репортажи о беженцах из Чечни и стало первым из российских телеканалов, кто указал на высокие потери российских войск.

Парламентские выборы 1999 года в сущности стали репетицией президентских, и поражение партии Лужкова-Примакова "Отечество - Вся Россия" послало ясный сигнал амбициозным политикам и администраторам по всей стране. Менеджеры СМИ не стали исключением, и как раз в этот момент их беседы все чаще сосредоточивались на необходимости "проявлять политическую интуицию" - условной фразе, означавшей возможную скорую смену ориентации в пользу более сильной стороны.

В январе многих удивил Олег Добродеев, уйдя с поста гендиректора НТВ. Добродеев, начавший свою карьеру на советском ТВ, не раз говорил что "никогда" не вернется в госсектор. Добродеев, один из самых квалифицированных специалистов в области информации, участвовал в создании новостей и аналитического вещания частного телеканала и самого НТВ, начиная с 1993г. Он сделал очень многое для успешного развития холдинга Медиа-Мост. Сообщалось, что Добродеев ушел с НТВ из-за разногласий с Гусинским по поводу освещения Чечни. Встретившись с Путиным после ухода с НТВ, он был назначен главой ВГТРК, полностью государственного медиа-холдинга, который включает, кроме прочих активов, и крайне недофинансированное телевидение РТР.

После президентских выборов стало ясно, что Добродееву досталась крайне важная работа по информационному обеспечению идеи "сильной государственной власти". В России более 600 телеканалов. Но только горстка их обладает лицензиями на общенациональное вещание и среди них только три - ОРТ, РТР и НТВ - политическая и деловая элита страны считает "стратегически важными".

Общественное Российское Телевидение ОРТ, первый канал, крайне важен по нескольким причинам. При Советской власти главный государственный канал, известный как "первая кнопка", всегда представлял официальную версию новостей. Многие россияне сохранили привычку смотреть, прежде всего, новости первого канала. К тому же, ОРТ вещает на 98 процентов территории страны, а также в ряде бывших республик СССР. ОРТ может донести свою точку зрения фактически до каждой российской семьи. И, наконец, Борис Березовский, который контролировал процесс принятия кадровых решений на ОРТ с 1995 года, нанял едва ли не самых талантливых и наглых пропагандистов в стране, таких как Сергей Доренко и Михаил Леонтьев. Эти ведущие пользуются популярностью аудитории из-за их наступательного и иронично-издевательского стиля.

Во время парламентских и президентских выборов телекомпания и его звезды полностью поддержали Кремль и военную операцию в Чечне. Передачи ОРТ нанесли смертельный удар оппонентам Путина.

Частное телевидение НТВ важно, поскольку является современным и профессиональным российским каналом, ориентированным на более молодую и активную часть населения страны. Гусинский много инвестировал в людей и в создание инфраструктуры телекомпании. НТВ покрывает только около 70 процентов российской территории, но это компенсируется активностью НТВ и менеджеров Медиа-Моста в регионах. Десятки успешных телестанций в регионах подписали с НТВ соглашения о ретрансляции его программ. Другие стали партнерами Телесети ТНТ, регионального телевизионного проекта, вещание которого, через его партнеров, можно принимать в более чем 600 городах России.

Более того, холдинг Гусинского в декабре 1998 года стал первой российской частной медиа-компанией, запустившей собственный спутник, Бонум-1. В стране, где запущенные в советскую эру спутники стремительно вырабатывают остаток своего эксплуатационного ресурса, а дорогостоящие новые спутники строятся медленно (см. подробную статью о Газпроме,) существование Бонума-1 автоматически добавило медиа-бизнесу Гусинского огромный политический и финансовый вес, но так же поставило его в уязвимую ситуацию (см. подробную статью об НТВ и Медиа Мосте в соответствующем разделе).

Государственный холдинг ВГТРК, созданный президентским указом в 1998 году, теоретически мощен, но его инфтраструктура находится в плачевном состоянии в результате многих лет хронического недофинансирования. ВГТРК включает второй канал российского телевидения, РТР, вещание которого может конкурировать с ОРТ, поскольку тоже принимается по всей России. ВГТРК включает также канал "Культура" и сеть из 68 государственных региональных телестанций и 100 радио- и телетрансляционных центров. При правильном управлении и адекватном финансировании и при условии, что конкуренты - ОРТ и НТВ - будут ослаблены из-за нестабильного политического положения бизнесменов, контролирующих эти каналы, ВГТРК могла бы стать основной российской медиа-монополией - чем-то вроде наследника Центрального телевидения советских времен.

Поскольку политическое положение Гусинского и Березовского значительно ухудшилось после президентских выборов, кажется, что ВГТРК приготовилась использовать открывшиеся возможности. Не исключено, что изменение политической конъюнктуры повлияло и на решение действительного монополиста , но уже в области рекламы - РА "Видеоинтернешнл" - в декабре 1999 года отказаться от сотрудничества с НТВ и стать продавцом рекламы на ОРТ. С точки зрения бизнеса от столь заманчивого предложения отказаться было невозможно, но, вполне вероятно, что и политическая целесообразность была все-таки учтена. В результате "ВИ" продает рекламу на двух главных телеканалах страны - ОРТ и РТР - в той или иной степени диктуя рынку условия игры. Тандем крупнейших государственных телеканалов и крупнейшего рекламного агентства можно расценить как рождение государственно - капиталистической монополии, способной обеспечить утверждение новой идеологии: "обогащайтесь, но не забывайте о пропаганде государственных интересов".

Что же касается управления ВГТРК, присутствие на канале Олега Добродеева привлекательно для профессионалов, в особенности для журналистов, в которых РТР остро нуждается.

Уход Добродеева с НТВ в начале 2000 года стал событием знаковым. Он вызвал шок в профессиональном сообществе, подорвал эшелонированную информационную оборону очень закрытой частной структуры, каковой всегда считался "Медиа - Мост", спровоцировал переход части сотрудников НТВ на Российское телевидение и, по сути, ознаменовал собой начало открытой войны между идеологами "новой государственности" и сторонниками "старой демократии и либеральных ценностей".

Большинство политических аналитиков считают, что для президента Путина определяющим является один фактор - лояльность. Это именно то, что ВГТРК во главе с Олегом Добродеевым может предложить Кремлю. " Мы занимаем ту позицию, которая созвучна настроению большинства общества по основным политическим моментам и, безусловно, считаемся с тем, что делает сегодня президент", - сказал в одном из своих газетных интервью председатель ВГТРК .

Министр-капиталист, министр-пропагандист.

У ВГТРК есть сильный и умелый друг в правительстве - министр по делам печати Михаил Лесин. Успешный менеджер, Лесин сыграл определяющую роль в создании государственного холдинга ВГТРК, где он был заместителем председателя. Политический технолог Глеб Павловский так характеризует Лесина в интервью "МК": "Хороший российский министр обязательно получает от интеллигенции если не пулю, то звание пса режима и душителя свобод. Это как диплом о профессии. Лесин - человек абсолютно адекватный задачам новой власти и свободный от аппаратной дури". Пост Лесина в правительстве дает ему возможность лоббировать финансирование и поддержку единственного медиа-холдинга, официально полностью принадлежащего государству. Например, добиваться выделения 50 млн. марок на реанимацию спутникового проекта "РТР - сигнал" или вести переговоры с "Газпромом" о поддержке канала "Россия". Именно Лесин - один из немногих министров - охотно и настойчиво комментирует перемены, происходящие на информационном рынке. Именно Лесин не боится слова "государственная пропаганда" (подробнее см.: Воскресная программа радио "Свобода" - "Лицом к лицу с Михаилом Лесиным", июль 2000).

Поскольку ОРТ и НТВ многие годы считались главным образом средством удовлетворения политических амбиций Гусинского и Березовского, стратегия усиления ВГТРК политически весьма выгодна Кремлю. Особенно в тот момент, когда федеральная власть пытается восстановить свой контроль над государственной машиной.

Критики Лесина, однако, указывают, что рекламный гигант "Видео Интернэшнл", которым Лесин управлял до своего перехода на госслужбу, тоже получит большую выгоду от передела рынка СМИ. Критики министра уверяют, что после того, как падут СМИ, которые не успели или не смогли интегрироваться в государственный информационный бизнес", возможности "ВИ" на рынке возрастут. Кстати, именно Лесин последовательно пропагандирует мысль о "необходимости перестать плодить нищету из вещателей и прекратить на время выдачу лицензий на телевизионные частоты", а также и идею о "неэффективных СМИ".

Министр СМИ Лесин утверждает, что перераспределение собственности в СМИ, особенно в том, что касается Медиа Моста Гусинского, легально "невозможно", но подтверждает, что тенденция усиления государственного сектора в СМИ существует. На следующий день после июньского ареста Гусинского Лесин заявил РС/РСЕ, что "долгое время государственные СМИ развивались и управлялись весьма хаотически. Ясно, что государство пытается объединить ресурсы и контролировать события."

В этом же интервью Лесин добавил, что ОРТ было "фактически приватизировано" - а НТВ получило частоту - на основании президентского указа, и поэтому "нет оснований думать, что государство озабочено тем, чтобы получить обратно контроль над этими СМИ."

По словам Лесина, "Гусинский, создавая свои проекты, всегда ставил две цели: первое - бизнес, деньги. Но конечно, он не упускал возможности политического позиционирования". Через месяц, в июле 2000 года, участвуя в программе Московской редакции радио "Свобода" "Лицом к лицу", министр был более категоричен. Лесин полагает, что все десять лет у власти были два, почти адекватные по степени воздействия, мощнейших рычага для формирования общественного мнения: бюджет и СМИ. По его мнению, с 2000 года "позиции СМИ сильно пошатнулись", потому что они "выстраивались по политической модели" , зарабатывали на политическом лоббировании и выборах, а не в сфере реального бизнеса. К тому же во время предвыборных кампании СМИ себя дискредитировали. "За 10 лет мы не сформировали рынка СМИ: у нас не продаются акции, у нас не продаются предприятия. У нас они не погибают. Ни одно СМИ не обанкротилось". Более определенно высказался Михаил Лесин и по поводу бизнеса Гусинского. Министр считает, что "с одной стороны, Гусинский сделал очень толковый и очень грамотный проект "Медиа-Мост", с другой стороны, тот ущерб, который он нанес рынку, трудно оценить. Я думаю, что степень разврата рынка, в том числе за счет формирования "Медиа-Моста", это очень серьезный урон для рынка СМИ, который будет очень долго восстанавливаться" (Подробнее обо всем этом в статье "Медиа-Мост").

Тем не менее министр печати и в первом, и во втором интервью подчеркнул: министерство СМИ , как и Кремль, признает, что без свободных СМИ и свободы слова невозможно свободное общество. Однако, добавил он, "эту ситуацию не надо утрировать и доводить до абсурда. СМИ должны действовать в рамках закона."

Президент Путин подчеркнул эту позицию в послании к парламенту в начале июля. Он заявил, что поддерживает свободу слова и свободу СМИ, сказав, что "без действительно свободной прессы, российской демократии просто не выжить, а гражданское общество не создать." Тем не менее, он предупредил СМИ против превращения их в "инструмент массовой дезинформации ради борьбы с государством" и пожаловался, что слишком много телестанций и газет лоббируют интересы своих собственников с целью влияния на власть.

И в этой речи, и в интервью, данных в июле, Путин сделал резкие заявления, отметив, что он хочет построить рыночную экономику, в которой никто не стоит над законом. Путин предсказал, что для олигархов ельцинской эры наступают трудные времена. Помимо Гусинского и Березовского, многие из них так же имеют активы в СМИ.

Законодатели приветствовали экономические предложения Путина. Некоторые, как бывший вице-премьер, а ныне лидер либерального Союза правых сил Борис Немцов, высказали опасения по поводу политических планов Путина. Немцов заявил, что "экономическая часть замечательная. Но что касается свободы, честно говоря, я не понимаю, что он имеет в виду."

Лилия Шевцова, аналитик московского Центра Карнеги, больших сомнений не испытывает. Она заявила англоязычной газете "Москоу Таймс", что суть послания Кремля в том, что " для эффективного функционирования государства все должны построиться и выполнять приказы, исходящие сверху."

Трудные времена алигархов ельцинской эры.

Пока аналитики спорят о значении слов Путина, государственные органы, в особенности генпрокуратура и налоговая полиция, занялись преследованием бизнес-элиты страны. В июне на три дня был арестован Гусинский. В июне-июле власти конфисковывали документы, в основном в Медиа-Мосте и в его источнике финансирования, газовом гиганте Газпром (где значительный пакет акций принадлежит государству), а также начали расследования по поводу уклонения от налогов в других компаниях и поставили под вопрос законность приватизационных сделок.

Мишенями стали люди, представляющие верхушку олигархии ельцинской эры. Помимо Гусинского, список более или менее явно включал в себя главу нефтяного гиганта Лукойл Вагита Алекперова, главу Интерроса (индустриального концерна, контролирующего Норильский Никель) Владимира Потанина, главу Газпрома Рема Вяхирева и председателя правления РАО ЕЭС Анатолия Чубайса. Березовский также оказался рядом со списком, поскольку власть послала ему явное предупреждение, начав расследование операций АвтоВАЗа, который входит в сферу финансовых интересов Березовского.

Наступление на олигархов некоторые аналитики расценили, как выполнение путинского обещания централизовать власть. Большинство аналитиков согласны с тем, что Кремль явно меняет правила игры, но существуют различные взгляды на то, что же означают новые правила.

Некоторые говорят, что Путин всерьез взялся за искоренение преступности и коррупции. Кристофер Гранвилл, аналитик московской брокерской фирмы " Объединенная Финансовая Группа" , писал в июльском комментарии, что "ключевая цель Путина - восстановить целостность государственной власти. Это значит : положить конец олигархической системе государств в государстве, купленных чиновников...Экспроприация определенно не является частью этой стратегии." По словам Гранвилла, который признает, что олигархов ставят на место довольно нецивилизованными методами, "целям Путина соответствует явное преследование и даже унижение нескольких олигархов." Но, заключает аналитик, "даже Гусинский сможет сохранить свои СМИ, ведущие политические кампании, если оно сможет найти источники частного финансирования, чтобы заменить государственные (Внешэкономбанк) или близкие к государству (Газпром) источники поддержки, которой он пользовался до сих пор."

Другие наблюдатели смотрят на истинные намерения новых групп влияния в Кремле более скептически. Эти группы включают офицеров спецслужб и некоторых сравнительно малоизвестных бизнесменов (таких, как нефтяник Роман Абрамович, финансист Александр Мамут) тех, кто в прошлом избегал публичности и не был в фокусе общественного интереса.

Скептики отмечают, что наступление на олигархов остается в основном направленным против политических и экономических конкурентов. Зампредседателя думского комитета по собственности Михаил Емельянов, например, заявил Интерфаксу, что охота на главных олигархов 90-х годов связана с желанием перераспределить собственность. По словам Емельянова, "Кремль хочет, чтобы ключевые предприятия и даже целые отрасли принадлежали людям, положение которых зависит от властей."

Если нынешняя ситуация туманна для аналитиков, то для журналистов и менеджеров СМИ значение и суть "новых правил игры" совершенно загадочно. В особенности в регионах, далеко от столицы, где СМИ всегда находились в особенно сложной ситуации и были уязвимы для давления со стороны местной власти. В результате, главное чувство в журналистских кругах там - растерянность , а частенько - и страх.

По словам Мананы Асламазян, директора Интерньюс - независимой организации, которая организует тренинг журналистов и менеджеров СМИ по всей России, "наихудший побочный эффект дела Гусинского - распространяющаяся вокруг реакция страха."

Асламазян ежедневно общается с представителями небольших, в основном, негосударственных, телеканалов в регионах. Для многих из них, говорит она, высокие стандарты НТВ представляли не только планку профессионального мастерства, но и гарантию общенационального влияния их партнера, который при необходимости мог бы прийти им на помощь. "Но теперь", - говорит Асламазян, - "видя, как власть обращается с Гусинским, многие региональные менеджеры думают, что если на федеральном уровне могут решить посадить Гусинского в тюрьму, местные губернаторы моментально могут сделать с ними то же самое".

Чувство страха, говорит Асламазян, действует на многих журналистов как машина времени и может освежить память о журналистских привычках советских времен.

Такое чувство неуверенности живо в журналистах, несмотря на многократно повторенные заверения чиновников министерства СМИ, что власти "не тронут" прессу, включая СМИ Гусинского. Эти СМИ нелицеприятно освещали Чечню, и многие наблюдатели сочли наступление на Медиа Мост попыткой заставить замолчать главную независимую медиа-компанию в стране и "покушением на инакомыслие".

Тем не менее, в свете вышеописанных событий, свобода прессы кажется скорее "попутной" жертвой, чем основной мишенью кремлевских попыток насадить новые правила игры. Одна из главных проблем состоит в том, что профессиональная солидарность среди российских журналистов весьма низка, и они вряд ли станут совместно себя защищать в ближайшем будущем.

Представители шести международных групп, ведущих кампании за свободу прессы и объединяющих журналистов и редакторов мировых изданий, в июле посетили Москву по приглашению Российского союза журналистов и Фонда защиты гласности. Делегация, которую возглавлял Джеймс Оттавей-мл., председатель Всемирного Комитета Свободы Прессы и старший вице-президент Доу-Джонс и Ко., встретилась с министром СМИ Лесиным и заместителем главы президентской администрации Владиславом Сурковым. Группа заявила, что государство представляет серьезную угрозу независимой прессе.

Оттавей назвал четыре главных угрозы свободе прессы и независимой журналистике в России. Первая опасность, по его словам, это попытки правительства установить контроль над прессой при помощи новой политики информационной безопасности, преследуя оппозиционную прессу по политическим мотивам. Вторая опасность исходит от правительства и тех собственников, которые использует свои СМИ для атак на конкурентов. Недостаток этических стандартов и профессионализма в прессе представляет третью опасность. Недостаточность экономических условий, которые необходимы для того, чтобы российские СМИ достигли финансовой независимости, представляет четвертую опасность.


c 2004 Радио Свобода / Радио Свободная Европа, Инк. Все права защищены