Мы переехали!
Ищите наши новые материалы на SvobodaNews.ru.
Здесь хранятся только наши архивы (материалы, опубликованные до 16 января 2006 года)

 

 Новости  Темы дня  Программы  Архив  Частоты  Расписание  Сотрудники  Поиск  Часто задаваемые вопросы  E-mail
23.6.2017
 Эфир
Эфир Радио Свобода

 Новости
 Программы
 Поиск
  подробный запрос

 Радио Свобода
Поставьте ссылку на РС

Rambler's Top100
Рейтинг@Mail.ru
 Культура
[03-02-04]

Поверх барьеров

"Золотой Орел". Премия имени Аполлона Григорьева. Книга китайского путешественника "Молчаливый странник в Лондоне"


Ведущая: Марина Тимашева

В первой части нашей передачи: настоящим лауреатом "Золотого Орла" стало телевидение, объявлены имена награжденных литературной премией имени Аполлона Григорьева, и уже завтра мы будем знать, получит ли премию "Грэмми" запись Михаила Плетнева и Марты Аргерих.

Во второй части программы: в переводе на русский вышла книга китайского путешественника "Молчаливый странник в Лондоне", а китайские путешественники в России готовятся к встрече с Новым Годом, во МХАТе им. Горького состоялся концерт-презентация третьего сольного диска Ирины Богушевской "Нежные вещи". С 5 по 10 февраля во Пскове и на Пушкинских Горах пройдет XII Всероссийский Пушкинский театральный фестиваль.

Лауреатами премии "Золотой Орел" в номинации "За вклад в искусство" стали режиссер Фрэнсис Форд Коппола и актер Евгений Самойлов. В трех номинациях : сценарий (Валентин Черных), оператор (Сергей Мочильский) и актер (Сергей Гармаш) лидировал фильм "Свои", две награды вручены Алене Бабенко и Богдану Ступке в картине "Водитель для Веры", Елена Яковлева награждена за роль в фильме "Мой сводный брат Франкенштейн". Лучшим фильмом признали "72 метра" Владимира Хотиненко. Неприятности поджидали специалистов еще до церемонии. Ни в одну номинацию не попал дивный фильм Сергея Урсуляка по прозе Юрия Трифонова "Долгое прощание". В номинации неигровое кино не было двух бесспорных лидеров года - картин Павла Костомарова и Сергея Дворцевого. Та же история с мультипликацией: номинированы не были фильмы Ольшванга и Геллера, Максимова и Соколова. Эксперты перепутали роли первого и второго планов. С Аленой Бабенко за роль первого плана соревновались Анна Михалкова и Наталья Суркова, сыгравшие в фильме "Свои" роли второго плана. В "Своих" есть одна главная роль, ее сыграл Богдан Ступка, но награду получил Сергей Гармаш - отличная работа, но второго плана. В то же время, главные женские роли Елены Яковлевой и Ирины Купченко ("Ночь светла") представлены как роли второго плана...

Вообще главным героем и победителем вечера оказалось не кино, а телеканал ОРТ. Церемония, как шашлык, была насажена на шампур произведенного ОРТ фильма "Ночной дозор". На экране - изображение, на сцене - поп-группа "Ума Турман" и Николай Фоменко поют частушки на мелодию "Дозора". Это раз. В 10-ти номинациях премий удостоены фильмы, продюсером которых выступило ОРТ. То самое ОРТ, которое транслировало церемонию. То самое ОРТ, от имени которого на сцене представительствовал лично Константин Эрнст, а при вручении награды Копполе на мониторы транслировали фрагменты его передачи "Матадор". Я бы сказала, что мы имеем дело с золотым двуглавым орлом (одна голова - Киноакадемия, вторая - ОРТ), если бы не обнаружилась третья в лице компании "Три-Тэ". Работающий в ней Леонид Верещагин оказался продюсером церемонии, а заодно получил "Золотого Орла" за фильм "72 метра", который произвели как раз ОРТ и "Три-Тэ".

Гран-при "72 метрам" неудивителен еще и потому, что в нем нашла свое воплощение мысль Никиты Михалкова - делать голливудские фильмы, наполняя их собственной идеологией. "72 метра" - калька со среднего американского фильма-катастрофы, но с российским патриотическим содержанием. Особенно эффектно в современном контексте звучит тот эпизод фильма, в котором российские моряки отказываются присягать Украине. Я предоставляю слово киноведу Валерию Кичину.

Валерий Кичин: Я должен сказать по поводу самой церемонии, что, по-моему, она в высшей степени удалась. Теплая, в меру помпезная, в меру патетическая - все было при ней. Естественно, ее сильно украсило присутствие таких мировых знаменитостей как Коппола и Энио Мориконе. В их сиянии, конечно, померкли отдельные нестыковки. О них хочется поговорить. Ведь все достижения в режиссуре, в операторском мастерстве, в актерском мастерстве, в сценарном мастерстве - все это принадлежит фильмам "Свои", "Водитель для Веры" и "Мой сводный брат Франкенштейн". Лучшим фильмом, тем не менее, внезапно оказался фильм Владимира Хотиненко "72 метра". Мировая практика не знает таких примеров, когда лучший фильм не имел бы компонентов, тоже принадлежащих к рангу лучших. Как раз это обстоятельство сильно обнажает механику присуждения премии "Золотой орел". Скажем, я совершенно не сомневался в том, что премию за лучшую музыку получит Энио Мориконе. Ну не может такой человек прилететь в Москву без определенных гарантий. Это действительно великий композитор, но та музыка, которую он написал к фильму "72 метра", недостойна его пера, зато Айги и Артемьев, их музыка к фильмам "Водитель для Веры" и "Мой сводный брат Франкенштейн" - это реальная киномузыка, это основообразующая музыка, прекрасная музыка. В присуждении этой премии мне видится какое-то провинциальное сознание наше, что заграница всегда лучше, даже в тех случаях, когда она случайно оказалась хуже.

И по поводу документалистики, вообще неигрового кино тоже можно было бы сказать массу неприятных слов для "Орла". Потому что осенью я был в Екатеринбурге на фестивале документального кино, и в течение недели мы открыли для себя множество новых, молодых, очень дерзких, очень талантливых людей, которые делают прекрасную современную документалистику. В номинации "Орла" попадают три биографические картины, абсолютно традиционные, ничем непримечательные, кроме имен авторов, которые, по-видимому, известны академикам, в отличие от этих молодых, и предмета повествования. Конечно, когда распределение призов полностью отвечает именно этому раскладу, это внушает некоторую тревогу за объективность такой академической премии как "Золотой орел".

Практика "Золотого орла", "Ники", конечно, нуждается в серьезном анализе. Это все труднее сделать. Сегодняшние публикации в газетах говорят о том, что, по-видимому, мои коллеги испытывали серьезные затруднения в самой возможности такого анализа. Во всяком случае, я испытал такие затруднения несомненно. Читатели "Российской газеты", где я работаю, не найдут мою статью, хотя мне, как вы видите, есть что сказать. Там вместо штатного кинообозревателя газеты в данном случае выступает светский хроникер. Площадка для анализа неумолимо съеживается. И это тоже связно с определенным давлением со стороны авторитетной нашей новой академии "Золотой орел", которая таким способом себе и создает авторитет.

Я бы хотел также еще сказать, что поразила та информация, которую сегодня предложили читателям мировые агентства и газеты. Все убеждены, что "Золотого орла" Френсис Форд Коппола получил из рук непосредственно президента России за утренним чаепитием. Там ни слова не говорится о национальной кинопремии. И просто хочу сказать - это приятно, что в России такой процесс премиальный начинает уже приближаться к мировым стандартам, к тому же американскому, где тоже сначала проходят выдвижения в профессиональных гильдиях - актерской, режиссерской. Следующий этап - "Золотой глобус" и, наконец, как венец всему - "Оскар". Вот так мы медленно идем от "Золотого овна" через "Золотого орла" к старейшей и авторитетнейшей нашей национальной премии "Ника".

Я недавно залез на сайт "Золотого глобуса". Знаете ли вы, кто представляет Россию в "Золотом глобусе"? Это премия международной кинокритики, которая аккредитована при Голливуде. Россию там представляет некая дама, абсолютно мне неизвестная, с французской фамилией, которая представляет одновременно Россию и почему-то Таиланд. А также Александр Невский, не тот, который полководец, а тот который бодибилдер. Единственный человек, который имеет касательство к прессе - это Сергей Рахлин, корреспондент газеты "Панорама" лос-анджелесской русскоязычной, но к России он тоже не имеет никакого отношения, а имеет отношение к Лос-Анджелесу. Так что России так как таковой нет. И это в какой-то мере говорит об авторитетности этой премии.

Марина Тимашева: Вертикаль власти - чаепитие с Путиным Михалкова и Копполы и услуги Первого телеканала - выстроена.

Тем временем Академия русской современной словесности объявила лауреатов премии имени Аполлона Григорьева за 2004 год. Премия вручается за лучшее оригинальное произведение. Еще недавно большая премия составляла 25 тысяч долларов, а малые - по две с половиной. Теперь она стала безденежной. Рассказывает Тамара Ляленкова.

Тамара Ляленкова: Лауреатами премии 2004 года без денежного вознаграждения стали: Александр Кабаков, роман "Все поправимо", Анатолий Королев, роман "Быть Босхом" и Лев Лосев "Шестая книга стихотворений". Я спросила у одного из победителей - Александра Кабакова - насколько актуальна премия имени Аполлона Григорьева в том виде, в котором она существует сейчас?

Александр Кабаков: Я действительно очень рад, очень польщен. Потому что тут почти гамбургский почти счет. Премия Аполлона Григорьева, на мой взгляд, - это очень профессиональная награда, цеховая, я бы сказал.

Тамара Ляленкова: Другой победитель - Анатолий Королев.

Анатолий Королев: Вспомнился один анекдот про водолаза. Это, видимо, анекдот про писателя, идущего в скафандре по дну океана. Водолаз идет по дну моря, собирает какие-то камни. Вдруг звонок по связи: "Иваныч, можешь не подниматься - мы тонем". Это первая часть моего выступления. И вторая: я пытался вспомнить что-то из жизни Аполлона Григорьева, вспомнил такой анекдот опять же о нем, что он в партере театра всегда очень громко выражал свое чувство или восторга или возмущения. Часто его из театра выставляли, потому что так себя в театре приличные люди не ведут. И вот один из его друзей, каждый раз, когда слышал, что Аполлона Григорьева выставили из театра, восклицал одну и ту же фразу: "Искусство пало - Аполлон выгнан из театра". Я выяснил, что его выгоняли только тогда, когда он ругал постановку.

Тамара Ляленкова: Академия русской современной словесности включает 38 литературных критиков. Из их числа путем жеребьевки выбираются пятеро, которые выбирают лауреатов на текущий год. Президент академии - главный редактор журнала "Знамя" Сергей Чупринин.

Сергей Чупринин: Эта премия была создана в партнерстве и в союзничестве с одной крупной финансовой структурой. Это была одна из самых крупных по своему денежному направлению премий в нашей стране. Тем не менее, мы - члены академии, литературные критики, никогда не считали своей главной задачей порадовать семью писателя, ставшего лауреатом. Видимо изменились планы благотворителя. Это на самом деле завершение некоторого определенного цикла.

Тамара Ляленкова: Каждый из входящих в Академию русской современной словесности критиков за время существования премии имени Аполлона Григорьева однажды побывал членом жюри. О задачах, которые ставились и решались коллегией литературных критиков, рассказывает Александр Архангельский.

Александр Архангельский: Задача, с которой эта премия создавалась и которую она в итоге не решила, как не решило эту проблему в целом все наше сообщество. У нас есть все - есть отдельно деньги, есть отдельно культура, есть точки, где силы встречаются. У нас нет набора экспертных сообществ ни в одной сфере нашей жизни. Нет тех, кто может объяснять, почему те или иные решения следует принять, а те или иные решения принимать не следует. Это затрагивает предмет, которым мы занимаемся - литературу. Это затрагивает театры и музеи. Кто будет принимать решение, кому помогать, кому не помогать, кого поддерживать, кого не поддерживать? Эту проблему перед литературой и пыталась поставить академия, когда она учреждалась.

Тамара Ляленкова: Нужна ли литературная премия без денег и нужно ли устраивать подобного рода соревнования между литераторами? Этот вопрос я задала одному из соискателей премии Аполлона Григорьева за 2004 год поэту, обозревателю "Новых известий" Михаилу Поздняеву.

Михаил Поздняев: Премия есть премия, конечно, деньги всегда пригодятся, особенно писателю, который сегодня в России, в отличие от того, что было 20 лет назад, не может существовать на продукцию своего труда. Что касается премии Аполлона Григорьева и Академии русской современной словесности, действительно корпоративные мнения активно работающих критиков, людей, которые отслеживают процесс и которые формируют общественное мнение, в конечном счете и рынок. Поэтому может и воздастся, что премированные книжки будут изданы дополнительными тиражами и принесут авторам какие-то гонорары.

Тамара Ляленкова: Нужен ли такой азарт в литературе, такой спорт в литературе?

Михаил Позняев: А как же? Сейчас в особенности спортивные какие-то навыки требуются. Я все восемь лет хожу на эти церемонии, потому что это дико азартное зрелище. И я всегда болел. И всегда, независимо от того, побеждал ли мой фаворит, я всегда испытывал радость. Мне пару месяцев назад приснился сон, что в большом красивом светлом зале, похожем на дворец, мне вручают премию. И в этом сне ко мне подходит человек с микрофоном и спрашивает: что вы испытываете, как лауреат? Я сказал, что я столько раз испытывал радость за все предыдущие годы за других, что сейчас кроме радости я ничего не могу испытывать.

Марина Тимашева: Завтра утром мы узнаем, досталась ли премия "Грэмми" российскому пианисту и дирижеру Михаилу Плетневу. В 2003 году на "Грэмми" претендовала его запись концертов Рахманинова и Прокофьева с Российским Национальным оркестром, но награду получила другая запись того же оркестра - "Петя и волк", в которой приняли участие Михаил Горбачев, Билл Клинтон и Софи Лорен. В этом году на "Грэмми" выдвинута сюита из балета Сергея Прокофьева "Золушка", которую Михаил Плетнев переработал для двух фортепиано, посвятил Марте Аргерих и записал вместе с ней. Диск выпущен компанией "Дойче Граммофон", на обложке изображены Принц и Золушка. И Плетнев - не принц, и Аргерих - не Золушка, и музыка - не туфелька, но подарок получился отличный. Так считает музыковед Илья Кухаренко.

Илья Кухаренко: Как любая премия, в которой играют какие-то деньги и которая играет в какие-то деньги, премия "Грэмми", неважно, в каких номинациях - это игра. С одной стороны, мы регулярно видим в номинантах российских музыкантов. С другой стороны, этот факт меня давно не беспокоит. С одной стороны, понятно, что Россия обладает значительным числом людей, которые прорвались на западный рынок, хорошо там продаются и эти имена всем известны - Венгеров, Ростропович, Кисин, Плетнев, Гергиев, конечно. С другой стороны, как и с любыми другими музыкантами западными очень часто "Грэмми" тенденциозен. Очень часто я не понимаю, по какому принципу именно этот диск получил "Грэмми". Для меня "Грэмми" - это, с одной стороны, не загадка как принцип, я понимаю, что это игра на деньги. И тот диск, который будет премирован, моментально получит в своем активе табличку на диск "лучший диск в такой-то номинации". А для классической музыки это очень важная наклейка. Если мы не имеем дело с новым произведением, а чаще всего мы не имеем дело с новым произведением, это произведение, которое записано сто раз, если мне говорят, что эта запись лучшая, а я ее не знаю, а в наших отечественных магазинах до сих пор не принято вскрывать диски и прослушивать их в магазине, то у меня есть стимул взять именно этот диск, а не другой. Соответственно, я сразу начинаю играть в эту игру, я подключаюсь к этой машине. И поэтому для меня очень часто бывают загадки. Как правило, это очень качественный диск, но рядом с ним еще пять качественных дисков. Я понимаю, что, может быть, они договорились, потому что эти диски и так хорошо разойдутся, а на этот надо обратить дополнительное внимание и так далее. Как в "Оскаре", мы усматриваем за этим подводные камни. И поэтому очень здорово, что периодически вдруг ты берешь в руки диск, который получил "Грэмми" и понимаешь, что это то, где совпадают маркетинговые интересы и, извините, творческие. Такие диски появляются довольно редко. Бесспорные, вне сомнений находящиеся на этой самой вершине. Как это ни странно, такие диски очень часто бывают не громкими, не пафосными, не блестящими. И вот такой абсолютно не гламурный диск вышел на фирме "Дойче Граммофон", эти два дивных пианиста - Михаил Плетнев и Марта Аргерих. Записано там, собственно, два произведения для двух фортепиано. Первое - это транскрипция самого Плетнева прокофьевской "Золушки", сюиты из балета. А вторая - это знаменитая двухрояльная сюита из Равеля "Матушка-гусыня", которую играли многие и даже сама Аргерих, которая была здесь, бисировала кусочки из этой сюиты, то есть она у нее находится в активном состоянии.

Это удивительная совершенно история. Потому что у обоих этих пианистов сложные отношения с собой в концертном зале, на концертной эстраде. У них прекрасные отношения собственно с самими роялями. Такого уже сейчас уникального звука, когда ты захлебываешься от того, как звучит рояль, при том, что он звучит тихо, на тебя ничего не давит, и не услышишь. Но звук с тобой делает что-то, что тебе хочется вздохнуть: боже, как же это? Как они это делают?

Так рояль не звучит, наверное, сейчас больше уже ни у кого. Так он звучал у тех пианистов, которые уже умерли. И при этом эти обладатели уникальной наполненности, насыщенности рояльного звука очень сложно ощущают себя перед публикой. Это видно на всех концертах Плетнева, его подчеркнутая отстраненность и почти конфронтация со зрителями. Ясно, что, с одной стороны, он выходит для того, чтобы предъявить результаты своих очень долгих и серьезных раздумий, а с другой стороны, он не доверяет публике. И вот это недоверие создает дополнительное напряжение, искорку между ними. А у Аргерих, вообще она не скрывает этой проблемы - она не любит, не может фактически находиться одна за роялем на сцене. Собственно, благодаря этому качеству появились уникальные записи бетховенских скрипичных сонат с Кремером, виолончельных сонат с Майским. Ей нужен партнер на сцене. И вот эта нацеленность на дуэтность, на ансамблевость - это, конечно, огромный плюс в этой записи. Потому что, с одной стороны, не первоклассный, а где-то уже выше пианист, который при этом нацелен на ансамбль. А с другой стороны - есть Плетнев, который тоже себя ощущает странно за роялем соло и, с другой стороны, предъявляет совершенно уникальную свою работу. Потому что его транскрипция - это совсем не то, что если бы, скажем, сам Прокофьев решил сделать фортепианную транскрипцию "Золушки". В результате, я думаю, мы получили бы значительно более шумную и фортепианно-ориентированную историю. Он бы действительно сделал это произведение для фортепиано. Плетнев же явно совершенно реализуют свою дирижерскую жилку в своих транскрипциях, он хочет обладать этой музыкой сам, не будучи посредником между оркестрантами и музыкой, с другой стороны, играть именно оркестровую музыку. Он делает транскрипцию оркестрового Прокофьева, он не пытается придумать за Прокофьева фортепианную версию. То есть очень слышно, особенно в последних пассажах финала. Так не бывает. Пианист, который мыслит пианистически, так никогда бы не сделал. А с другой стороны, это какой-то верх пианизма.

Это производит какое-то феерическое впечатление именно своей какой-то невозможностью. Столько невозможных факторов собралось в этой записи, что ясно, что такого не повторить. Не будет, наверное, очень долго пианиста, который будет так заинтересован в оркестровой музыке. Не будет такой пианистки, которая, будучи настолько блистательной виртуозкой, настолько блистательным музыкантом, абсолютно имеющей право на соло, ориентированной на ансамбль. Там есть некая намагниченность, что называется, обоих музыкантов по отношению друг к другу, и это очень слышно в записи. Это уникально. Две таких мощных индивидуальности, с одной стороны, с другой стороны, это абсолютно гомогенное пространство фортепианное. Не хочется даже слушать: а это, интересно, Марта сыграла или это Плетнев сыграл? Кто это делает - нет такого вопроса, потому что это другого типа музицирование.

Марина Тимашева: Во второй части передачи слушайте: в переводе на русский вышла книга китайского путешественника "Молчаливый странник в Лондоне", а китайские путешественники в России готовятся к встрече с Новым Годом, в Москве состоялся концерт-презентация третьего сольного диска Ирины Богушевской "Нежные вещи". С 5 по 10 февраля во Пскове и на Пушкинских Горах пройдет XII Всероссийский Пушкинский театральный фестиваль.

Пушкинский фестиваль составлен из двух параллельных программ - собственно театральной и творческой лаборатории. Рассказывает Татьяна Вольтская.

Татьяна Вольтская: Пушкинский фестиваль проходит ежегодно. Его учредители - российское Министерство культуры, администрация Псковской области, Союз театральных деятелей России и Государственный Пушкинский театральный центр в Петербурге. Говорит заместитель директора Центра по творческим вопросам Наталья Бржезовская.

Наталья Бржезовская: Пушкинский театральный центр возник в 92 году, и родилась идея пушкинского фестиваля, объединяющего все поиски Пушкина на российской сцене, в странах ближнего зарубежья. Наверное, впервые в мире выбрана такая форма проведения творческой лаборатории, чтобы объединить огромный пласт науки о Пушкине, который совершенно изолированно существует, и ту сценическую практику, которая тоже совершенно изолированно существовала. Как сказал Петр Фоменко, "очаровательная бездна разделяет нас". Но потом оказалось, что эта бездна постепенно сужается. Когда впервые приехал на этот фестиваль наш известный питерский режиссер Геннадий Тростянецкий, итогом стал его спектакль "Маленькие трагедии". Он считает, что замысел его был рожден именно этой лабораторией, именно общением с Валентином Семеновичем Непомнящим, крупнейшим нашим пушкинистом.

Татьяна Вольтская: Марк Розовский "Карамзин - учитель Пушкина". Это тема лаборатории и в то же время Карамзин привезен в виде спектакля?

Наталья Бржезовская: "Бедная Лиза" или, говорит Фомичев, "О сказках". А мы привозим в этом году премьеру нашего Пушкинского театрального центра, которую поставил Иван Стависский, режиссер Большого драматического театра, и сыграли молодые актеры БДТ, это называется "Балбес", по трем сказкам Пушкина.

Татьяна Вольтская: Проблема состоит в том, что в России есть театры имени Пушкина, но нет театров, посвященных ему целиком, как посвящен Шекспиру шекспировский театр в Англии, - говорит художественный руководитель Пушкинского театрального центра народный артист России Владимир Рецептер.

Владимир Рецептер:\ Этот театр должен быть. А вот Пушкинский театральный центр - это есть инструмент по реализации огромной стратегической художественной идеи. Мы проводим в этом году 12-й фестиваль. И вот там происходит неизбежное и постепенное сближение между театральными деятелями и собственно наукой о Пушкине. И даже когда люди приходят на могилу к Александру Сергеевичу и слушают литию, а потом сдвигают просто рюмки, потому что за него надо пить как за живого, а не как за мертвеца, и происходит системное движение к этому театру. Театры разные привозят спектакли, там бывал и Некрошюс, и Доннелан, Олег Ефремов привозил свой спектакль. Там нет никаких премий, никаких призов, никаких мест. Приглашают поэтов. Туда приезжал Олег Чухонцев, лауреат Пушкинской премии. Туда приезжал, царство ему небесное, Володя Соколов. Мы там шли зимой, и я ему посвятил стихи: "Кто не был здесь зимою, тот не был здесь ни разу. При холоде таком в беспамятном снегу ты можешь уловить заброшенную фразу, которую без слез я вспомнить не могу. Однако наяву я столько лет не плачу, и столько честных слез рождается во сне, что твой бессонный снег читаю как удачу, а музыка твоя нисходит и ко мне".

Татьяна Вольтская: Что, может быть, самое острое из эксперимента и что, может быть, самое такое фундаментальное из традиционного жанра?

Владимир Рецептер:\ Самое острое и самое постоянное - это, конечно, эксперименты Школы драматического искусства Анатолия Александровича Васильева. Поиск нового языка рождает в других плодотворное встречное движение мысли. В этом году его ученик и актер его Александр Огарев везет спектакль по "Барышне-крестьянке". Такие абсолютно классические, но предельно живые спектакли Петра Фоменко - "Пиковая дама", "Египетские ночи".

Татьяна Вольтская: А сами вы что везете на фестиваль?

Владимир Рецептер: Я везу свой спектакль, который я поставил с моими учениками, он называется "Жил на свете рыцарь бедный". Там "Скупой рыцарь" и "Сцены из рыцарских времен". Мальчики, девочки, независимо от пола играют мужские и женские роли.

Татьяна Вольтская: Как второй режиссер в проекте участвует режиссер Пушкинского театрального центра Борис Павлович.

Борис Павлович: Вот эта студенческая начинка, она облачена в достаточно благородный облик. Художник этого спектакля Александр Кочергин, который известен всему театральному миру. Студенты движутся к тому, чтобы найти дорогу к пушкинской природе чувств, к особой природе театральной игры, которой требуют пушкинские трагедии. Русская драматургия не имеет значительно трагической школы. В Пушкинском театральном центре идет обучение как раз в этом направлении. Мы пытались найти, с одной стороны, музыку, имеющую определенный стилистический отсыл в средние века, и с другой стороны, чтобы это было современное звучание. И эта музыкальная среда позволяет проложить мост между той эпохой и нашей. Нам очень важно не уйти в историческую постановку, найти решение современных тем и проблем на историческом материале.

Татьяна Вольтская: Мой последний вопрос - Владимиру Рецептеру. Владимир Эммануилович, насколько важно, что фестиваль проходит именно во Пскове и в Пушкинских горах?

Владимир Рецептер:\ Дело не в том, что прах там Александра Сергеевича - там родовое место, там он писал. А зимой там нет туристов. Возникает действительно ощущение такое, как было, когда он в одиночестве там торчал и выбегал в рубашке на снег, встречал Пущина, и тосковал, ходил в баньку, скакал к соседям и так далее. Зимой ощущение правды.

Татьяна Вольтская: Не Пушкин не сценичен, как утверждают многие, - говорит Рецептер, - а театр не пушкинизирован. Пушкинский фестиваль - это дорога к пушкинскому театру.

Марина Тимашева: В Москве Ирина Богушевская представила свой новый альбом "Нежные вещи". В альбом включены композиции разных жанров - от босановы до классического "белого блюза".

Рассказывает Татьяна Ткачук.

Татьяна Ткачук: Интерес к Ирине Богушевской всегда был велик: необычный женский вокал - голос, чистый как серебряный колокольчик, с диапазоном в две с половиной октавы, необыкновенная женственность образа и репутация интеллектуальной певицы, недаром Ирина - философ по образованию, а петь начала в заставках к игре знатоков "Что? Где? Когда?". За 15 лет творческой деятельности в активе певицы - и гастроли по США, и главная роль в спектакле "Веселые ребята" в Вахтангова, и сотни написанных песен, почему вышел всего третий диск?

Ирина Богушевская: Я долгое время работала на сцене, вообще не помышляя о том, что надо выпускать эти песни на пластинках. Мне казалось, что впереди какая-то вечность. И когда я столкнулась с тем, что жизнь конечна, я стала выпускать пластинки. Их могло бы быть шесть или восемь, потому что материала написано огромное количество. Конечно, я очень высокие требования предъявляю к качеству музыки. Мне недостаточно, например, одной гитары, чтобы придти в студию и за два часа записать 54 песни. Мне хочется, чтобы интонация каждой песни была выражена специальным образом, аранжированными партиями инструментов. Я люблю записывать живые инструменты. Это кропотливое дело, ручная работа фактически.

Татьяна Ткачук: На новом диске Ирины звучат 4 основных акустических инструмента, на одном из которых, контрабасе, виртуозно играет двухметровый крупный бразилец; к ним присоединяются духовые, специально для этой пластинки американский перкуссионист Дэвид Граут заказывал такие экзотические звуки, как копытца перуанских лам, бразильскую куику, то какие-то невообразимые шуршалки и звенелки. Но вот заглавную песню альбома, совершенно шаманскую и завораживающую - "Нежные вещи" - Богушевская поет "а капэлла", на 15 голосов, каждый из которых - голос самой Ирины.

(Фрагмент песни "Нежные вещи") Чем дорога певице эта песня, стихи для которой написаны очень давно?

Ирина Богушевская: Она дорога мне тем, что мне удалось высказаться на какие-то темы, которые каждого творческого человека очень волнуют. Меня, действительно, больше всего волнует любовь и смерть - никуда от этого не денешься. И в этой песне мне удалось каким-то образом выразить свое жизненное кредо. Да, я - женщина, я делаю в этой жизни нежные вещи. Разные ассоциации возникают у людей. Для кого-то нежные вещи - это что-то кружевное, какой-то мех. Для кого-то это живые цветы, дети. Каждый из нас, я думаю, в своей повседневной жизни, сталкиваясь с какими-то трудностями, прекрасно справляется с ролью автора молитвы. Мы все молимся, когда нам тяжело.

Татьяна Ткачук: Так все-таки эта песня адресована Богу или мужчине?

Ирина Богушевская: То, что с большой буквы - Богу, а все остальное - мужчине.

Татьяна Ткачук: "Нежные вещи", как и большинство песен Ирины о любви - композиция очень грустная. Стоит ли за этим какая-то одна большая личная история?

Ирина Богушевская: Это не одна история, это много историй. Все это следствие того, что какое-то время я была декадентски ориентирована очень, и я искала в жизни острых ощущений трагедийного характера. Но произошло некоторое изменение мировоззрения в сторону жизнелюбия. К такому мировоззрению приходит неизбежно каждый человек, который пережил какие-то испытания в жизни серьезные. Я говорю о смерти близких, предположим, или о каких-то травмах, каких-нибудь таких ситуациях, когда ты вдруг оказываешься как бы наедине со смыслом своей жизни. И ты начинаешь очень ценить жизнь тогда, понимать, что это и подарок, и грандиозный совершенно ресурс, и нужно его очень ценить.

(Фрагмент песни "Улетаю").

Татьяна Ткачук: На сцене МХАТа - маленькая хрупкая женщина, от первых звуков голоса которой огромный зал заводится мгновенно. Каждая песня - спектакль. Это не просто красиво, это еще и тонко, и неповерхностно. Я слушаю Богушевскую и думаю о том, что ей нелегко пробивать себе дорогу в мире современной российской поп-музыки...

Ирина Богушевская: Есть такая фраза - многознание уму не научает. Только уроки жизни могут научить человека быть мудрее. Мешает, конечно, мне репутация такой умницы. У нас в стране не любят умных, удачливых, красивых. Я шучу, конечно. Так ко мне прикрепился этот ярлык - певица для элиты. На самом деле таким следовало бы гордиться ярлыком. Но мне хотелось бы быть широко известной в своей родной стране. Я бы хотела, чтобы моя музыка звучала на радио, чтобы люди могли понять, хотят они это слушать или нет, чтобы у них была возможность услышать эту музыку.

(Фрагмент песни "Здесь и вместе").

Марина Тимашева: Мы привыкли читать воспоминания путешественников с Запада, посетивших экзотический Восток - начиная с Марко Поло и Афанасия Никитина это именно так. Книга Цзян И "Молчаливый странник в Лондоне", выпущенная издательством "Флюид", переворачивает условия задачи. Герой книги - китаец на экзотическом Западе. Рассказывает Илья Смирнов.

Илья Смирнов: Книга выглядит вполне по-китайски: прозаический текст перемежается стихами:

"Если пойдёт жемчужный дождь, того, кто мёрзнет, не согреет жемчуг.

Если пойдёт яшмовый дождь, то голодные не насытятся.

Дождь шёл безостановочно три дня - кому воздать за это должное?

Может быть, губернатору? Но он отсылает к императору.

Император возражает: "То Воля Бога".

А Бог возглашает: "Нет, всем вершит Природа".

Но природа - тайна, скрытая от людей.

И я посвящаю этот павильон дождю"

Авторские иллюстрации - традиционная китайская живопись, только это не горы Хуашань, а виды Англии или портреты, например, Бернарда Шоу. Туманный Лондон в китайской манере - ну, очень похоже на импрессионизм.

А сейчас на секунду поднимем глаза от книги в сферы, тоже туманные, философии истории или, иначе, историософии. Вечный вопрос: что есть человечество? Мы движемся вместе по пути прогресса, и хотя вперёд выходят разные народы, то египтяне, то китайцы, всё равно любое их достижение принадлежит человечеству, экипажу большого звездолёта Земля. Так? Или - другой вариант ответа - наша культура состоит из множества несмешивающихся потоков: "Запад есть Запад, Восток есть Восток...". Эта поэтическая формула вдохновляла колонизаторов, а теперь внедряется в наши учебники под названием "цивилизационный подход". "Молчаливый странник в Лондоне" даёт нам возможность проверить его на практике: насколько несовместимы конфуцианская и западная "цивилизации".

Автор книги - китаец из хорошей семьи, получивший традиционное образование. То есть он помнил, как европейцев называли "заморскими дьяволами" и всерьёз спорили, сгибаются у англичан ноги в коленях. В 30-е годы минувшего столетия Цзян И преподавал в Лондоне. Избранный для книги жанр как раз способствовал тому, чтобы фиксировать культурные различия: ну, не может он есть этот сыр! не понимает, зачем мясо кладут такими большими кусками в тарелку! Увидев английских леди летом в мехах, он вспомнил - что бы вы думали? - даосских магов, "излучавших божественную энергию, которая позволяла им носить меховые одежды летом, и шёлковые платья зимой... И вот теперь я увидел воочию созвездие божеств (надеюсь, лондонские леди оценят мой комплимент)". И эта авторская ремарка - про комплимент - показывает, что китайский профессор вполне адаптировался к английскому обществу. Главы о театре, живописи, даже о кулинарии - это обзоры: что родное, что чужое. Но ведь и Марине Тимашевой, наверное, не всё нравится в российском театре. Пытаясь объяснить англичанам, что такое каллиграфия, Цзян И сравнивает её - с чем? - с русским балетом. Английские ритуалы, конечно, не похожи на конфуцианские, но сам принцип: в порядочном обществе принято вести себя определённым образом, чтобы не оскорблять других - принцип-то остаётся незыблемым по любую сторону океана. Цзян И отмечает в англичанах истинно конфуцианскую добродетель - любовь к книгам: "я бывал во многих домах, скромных и фешенебельных, и почти в каждом есть библиотека... Это ли не восхитительно! Англия пожинает плоды "обязательного образования". Напомним: это 30-е годы. Много ли книг в доме у современного среднего европейца? И что сказал бы Цзян И, попав в "свободную школу", где ничему не учат, или в кино на "Транспоттинг"? Вряд ли такая Англия понравилась бы китайскому профессору. Как, впрочем, и его родные хунвейбины. А для меня, российского читателя, хоть я и люблю сыр, и мясо большими кусками, конфуцианец Цзян И всё равно намного ближе, чем мои соотечественники, которые восторгаются кинематографом Балабанова и выкидывают книги, чтобы не мешали делать евроремонт.

Марина Тимашева: Тем временем, живущие в России китайцы готовятся встретить Новый Год. Из рассказа китаиста, журналиста и переводчика книги Цзен И Юрия Савенкова вы поймете, что не только мы заимствуем традиции Востока, но и Восток - наши.

Юрий Савенков: Китайцы в общем-то живут как и весь мир по грегорианскому календарю, вся жизнь их следует этому календарю. Сейчас молодежь особенно поздравляет друг друга с Рождеством, потому что атмосфера Рождества им очень напоминает как раз их Новый год. И отмечают чисто формально все эти праздники. Они все ждут своего Нового года, потому что Новый год объединяет весь этнос. И этот Новый год китайский - он называется Праздник весны. Он связан с сельскохозяйственными работами и таким образом его иногда называют крестьянским.

Марина Тимашева: Как звучит "поздравляю с Новым годом"?

Юрий Савенков: Тут масса поздравлений. Есть такое выражение "Ван ши жуи", то есть "десять тысяч дел согласно вашим желаниям". Впервые я этот новый год увидел не в Китае, а в Сингапуре. И там было очень популярно такое поздравление "гунн си фасай", они желают процветания, богатства. В коммунистическом Китае это не было уже, нечто буржуазное, а сейчас спокойно говорят "гун си фасай".

Марина Тимашева: Юрий Борисович, а какие ритуалы сопровождают встречу Нового года?

Юрий Савенков: Готовятся к нему заранее. Самое главное, что все должно быть приготовлено, потому что в дни Нового года нельзя ничего готовить. Нельзя пользоваться ножом. Считается, что если ты пользуешься ножом, то ты обрежешь нить удачи. Встречают новый год так же, как, кстати, и у нас, в 12 часов. Они собираются все. И самое главное блюдо там - это пельмени. Китайские пельмени отличаются от наших, там достаточно много специй и овощей помимо мяса. Лепит вся семья - это символ. Потому что слово "пельмени" по-китайски произносится так же, как "передавать сыну". То есть старшие передают младшему поколению какой-то свой опыт. Даже в самом слове это возникает. Обязательно должен быть красный цвет, потому что красный цвет - это цвет восходящего солнца. Ни в коем случае не потому, что цвет компартии и флага. Это самый такой любимый китайский цвет, потому что это цвет удачи, солнца. Особенно радуются дети, потому что могут не спать всю ночь, их никто не может ругать. Потому что нельзя произносить какие-то нехорошие слова, так что это невероятно радостно для детей. А вот уже как только наступает Новый год, китайцы считают, что любой праздник должен быть связан со светом и шумом. Потому что добрые существа, божества живут в шуме и свете, а вот плохие, злые силы, они живут в темноте и в тишине. И поэтому невероятно много всяких звуков и, прежде всего, фейерверк, петарды, шутихи. Сейчас немножечко потише стало в таких городах как Пекин, потому что все эти фейерверки сопровождались неприятностями, просто даже люди погибали. Теперь запрещены фейерверки в центральных районах Пекина.

Марина Тимашева: Ну да, теперь я понимаю, отчего здесь такой шум в Новогоднюю ночь. Просто все петарды переехали в Москву и Россию из Пекина.

Юрий Савенков: На следующий день они посещают ближайших родственников, друзей. А потом начинается хождение по ярмаркам. Ярмарка - это радость разделенная, невероятное зрелище, потому что там все, что угодно. Там танец дракона, танец льва, цирковые представления. И, конечно, невероятное обилие кухни. Причем там можно попробовать те вещи, которые никогда в жизни и не попробуешь. То есть они потчуют всякими вещами неожиданными по стародавним рецептам. Допустим, какая-нибудь каша из чумизы, посыпанная кунжутом. Они очень любят дарить мандарины. Круглый мандарин - это цикл жизни всей, похожий на солнце. Бодлер говорил: "Как в чаще символов, мы бродим в этом храме". Самое главное в этом празднике - что оживают символы.

Марина Тимашева: Юрий Борисович, этот год в России называют годом Петуха. Соответствует ли это восточной традиции?

Юрий Савенков: Китайцы следуют лунному календарю. Правильнее было бы этот календарь назвать лунно-солнечным или солнечно-лунным. То есть они различают 12 зодиакальных созвездий, каждое из которых соответствует перемещению солнца по небесной сфере на 30 градусов. Таким образом, эта небесная сфера разделена на 12 домов, каждый из этих домов назван именем какого-то животного. Сейчас мы вступаем в Год Петуха. Когда мы 31 декабря размышляем, что пришел Год Петуха, я все время по этому поводу говорю, что он не наступил, потому что на престоле еще Обезьяна, она еще правит своим домом, не надо торопиться. Китайский Новый год приходится не на какой-то один день. Он отмечается в первое новолуние после вхождения солнца в созвездие Водолей, что в переводе на грегорианский календарь происходит не ранее 21 января и не позднее 19 февраля и таким образом даты какие-то разные.

Марина Тимашева: А этот петух, что он означает? У нас еще к тому же считается, что это год Красного Петуха. Для человека, который хорошо знает русский язык, красный петух - это не самое приятное из возможных словосочетаний.

Юрий Савенков: Каждый раз, когда я беседовал с китайцами на этот счет, они очень удивлялись. Это, говорят, вы все придумали, причем тут красный? Но если говорить о петухе, один ученый подытожил качества, он отметил пять. Прежде всего, элегантность. Посмотрите на его гребешок. Воинственность - это его шпоры. Он смел, всегда бросает вызов врагам. Он добрый - всегда сообщает друзьям, если он находит где-то пищу. И ему можно доверять, он хранитель времени. Так что в принципе это хороший год.

Марина Тимашева: Так что, если Новый Год пока не принес вам радости и утешения, тому виной - Обезьяна. Дождемся настоящего Года Петуха.


Другие передачи месяца:


c 2004 Радио Свобода / Радио Свободная Европа, Инк. Все права защищены