Мы переехали!
Ищите наши новые материалы на SvobodaNews.ru.
Здесь хранятся только наши архивы (материалы, опубликованные до 16 января 2006 года)

 

 Новости  Темы дня  Программы  Архив  Частоты  Расписание  Сотрудники  Поиск  Часто задаваемые вопросы  E-mail
12.12.2017
 Эфир
Эфир Радио Свобода

 Новости
 Программы
 Поиск
  подробный запрос

 Радио Свобода
Поставьте ссылку на РС

Rambler's Top100
Рейтинг@Mail.ru
 Культура
[15-09-05]

Поверх барьеров

К юбилею Кирилла Лаврова. "Богемная рапсодия" в петербургском музее кукол. К вопросу об охране памятников старины. Быть или не быть новому зданию Театра Петра Фоменко. Выставка Мая Митурича. Пять тысяч любовных писем на фестивале Реальный театр


Ведущая: Марина Тимашева

Марина Тимашева: 15 сентября - день рождения народного артиста России, руководителя Большого драматического театра Петербурга и президента Конфедерации театральных союзов Кирилла Лаврова. Вечером БДТ празднует его 80-летие. А накануне театр показал премьеру спектакля "Квартет". Рассказывает Марина Дмитревская.

Марина Дмитревская: В подземных переходах Петербурга висят рекламные щиты с портретами актеров БДТ, которые поздравляют Кирилла Юрьевича с юбилеем. На одном из них Андрей Толубеев предлагает ввести в театральном мире единицу порядочности в один лавр. Кирилл Лавров. В его жизни бывали разные периоды. Случалось, он сумрачно отказывался от разговора, ссылаясь на отсутствие энергии и сил. Однажды, в такую минуту, я напомнила Кириллу Юрьевичу давнюю идею завлита БДТ Дины Морисовны Шварц сыграть Матиуса Клаузена. В ту же секунду Лавров принял решение, и началась работа над спектаклем "Перед заходом солнца". Этим спектаклем он встретил 75-летие. Считал роль последней. Прошло 5 лет, и я с уверенностью и радостью свидетельствую: сегодня - никакого захода солнца. Кирилл Юрьевич замечательно бодр, спокоен, он на сцене. Летом ездил в Белград на могилу деда Сергея Васильевича, директора петербургской гимназии Императорского Человеколюбивого Общества. Это была гимназия для бедного населения и сирот на Крюковом канале. Сергей Васильевичу было пожаловано личное дворянство. Ярый монархист, он не принял революцию, уехал в эмиграцию в Югославию, а бабка, Елизавета Акимовна, категорически отказалась уезжать и осталась с детьми, одна, в голодном Петрограде. 40 лет назад, после югославской премьеры фильма "Живые и мертвые", Кирилл Юрьевич нашел могилу деда и вот теперь, спустя долгое время, повез туда потомков.

Кирилл Лавров: Я очень хочу поблагодарить людей, которые помогли мне это осуществить. Это и наше туристское бюро, и Центр Паломничества (есть, оказывается, такой в Москве), которые соединили меня с сербской русской православной церковью, и они мне помогли найти снова эту могилу. Я боялся, что я снова ее потерял и не найду ее через 40 лет. Но мне помог настоятель этой церкви, отец Виталий. Это уже сын того отца Василия, который в первый раз мне помог найти могилу.

Марина Дмитревская: По материнской женской линии предки Лаврова - смоленские помещики дворяне Лыкашины. Их имение Григорьевское в трех километрах от грибоедовской Хмелиты. Спрашиваю Кирилла Юрьевича, пробуждается ли его творческое воображение, когда он ездит по местам предков?

Кирилл Лавров: Да, потому что я очень хорошо помню фотографии, которых у моей бабушки было много, где это самое Григорьевское запечатлено. И мама моя была гораздо умнее меня и, поэтому, первые годы она вела дневник. И там она описывает, как ее девочкой везут в Григорьевское. Как их встречали в Вязьме на вокзале, потом они садились на телегу, на лошадку. Она очень подробно описывает эту дорогу, пригорок, на нем три сосны, а потом пригорок переваливаешь и видишь: уже открывается Григорьевское. И когда мы сейчас ехали на машине, все точно по маминому дневнику. Мы доехали до пригорка. Увидели три сосны, перевалили пригорок и увидели старый парк. Дома, конечно, уже не было. И судя по фотографиям, по рассказам мамы, представлю себе быт этого дома. Это такое средней руки помещичье имение было. У них был конный завод, они выращивали лошадок. Мой двоюродный дед был страстный лошадник. У них, судя по дворянской книге, был еще винный заводик. Самогон гнали, короче говоря.

Марина Дмитревская: Отец Кирилла Юрьевича, Юрий Сергеевич Лавров, 14-летним мальчишкой пришел в БДТ. В архиве до сих пор сохранился эскиз костюма руки Александра Бенуа, на котором надпись: "Лавров". Так что с БДТ Кирилл Юрьевич связан генетически. А потом, в 20-е, Юрий Сергеевич организовал молодой татар, где и встретил маму Кирилла Юрьевича Ольгу Ивановну Гудим-Левкович. Лавров очень похож на свою мать. Театральная атмосфера дома, конечно, влияла. Но до сих пор Лавров цитирует слова Телегина из "Хождения по мукам", который говорит: "Я обычен, как восьмой номер калош". Кирилл Юрьевич считает, что был абсолютно восьмым номером калош ленинградского мальчишки. А дальше армия, киевский Театр имени Леси Украинки и БДТ. Накануне юбилея, конечно, спрашиваю Кирилла Юрьевича, чем он встречает дату?

Кирилл Лавров: Самое радостное, наверное, то, что признали заслуги нашего театра и мы получили, наряду с ведущими театрами страны, президентский грант. Помимо того, что мне это важно как признательность какая-то и признание нашего театра, но и потому, что мне удастся значительно повысить зарплату нашим артистам. Я знаю, насколько нищенские деньги они получали до этого и, поэтому, для меня это очень знаменательное событие и большая честь для нашего театра. Это материальная сторона, но, что поделать, мы живем в такой век, когда материальная сторона играет очень важную роль. А кроме того, мне нравится, что у людей какое-то очень хорошее боевое настроение, репетируется у нас сразу несколько пьес, и предстоящий сезон обещает быть насыщенным. Люди будут работать, заниматься своим любимым делом. Это самое главное. А что касается моего юбилея: Собственно, какой юбилей? Ну, 80 лет. Это очень много. Это, по сути дела, жизнь прожита. Каждый день - это подарок Господа Бога. Поэтому ничего радостного в этой дате я не вижу, не испытываю. Единственное, что мне приятно, хотя и очень утомительно, это огромное внимание, которое моей скромной персоне сейчас удаляется. Значит, за эти 80 лет удалось что-то сделать, что-то сделать доброе для людей, если таким вниманием они меня сейчас окружают. За это я им очень признателен, хотя это внимание и чрезвычайно утомительно. Это я говорю совершенно откровенно. Тем более, что мы сейчас очень насыщенно и утомительно репетируем новый спектакль. Это пьеса "Квартет" английского драматурга Харвуда.

Марина Тимашева: Я поздравляю любимого артиста, благородного человека, руководителя Большого драматического театра Кирилла Лаврова. Дай ему Бог здоровья, а нам - благодарности за все, что он сделал для театральной культуры.

В петербургском музее кукол открылась выставка, посвященная песне "Богемная рапсодия" Фредди Меркюри. Выставку привезла в Петербург Уральская ассоциация кукольников. Рассказывает Татьяна Вольтская.

Татьяна Вольтская: Петербургский музей кукол существует 6 лет. Но зародился он гораздо раньше. А именно, когда его директор Галина Варенюк начала собирать маленькие сувенирные куколки на радость себе и знакомым. А также детям в школе, которых она учила рисовать и которые стали первыми зрителями экспонатов будущего музея. А потом настала перестройка. Вспоминает Галина Варенюк.

Галина Варенюк: Очень много художников вышло на улицу продавать свои вещи, чтобы как-то заработать. Там было много интересных работ, коллекция стала пополняться и выросла в музей.

Татьяна Вольтская: А вы собирали куклы по темам, или вообще?

Галина Варенюк: Я начинала собирать сувенирных кукол. Просто я часто бывала в Москве по долгу службы, и мне попадались сувенирные куколки югославские, румынские. Иногда видела у знакомых сувенирные куколки других стран. Хотелось самим такие куклы делать. Стали пробовать. Вообще, я собираю то, что мне нравится. Куклы должны быть добрыми. Они должны что-то излучать неописуемое, какие-то струны души затрагивать. Так я убедилась, когда моя коллекция стала показываться другим людям, что то, что затрагивало мои струны, оно затрагивает большим мощным оркестром других людей.

Татьяна Вольтская: Мы сейчас сидим в большом зале, где куклы уже большие, явно не сувенирные, а такие театральные.

Галина Варенюк: У нас есть договор с Театральной Академией. У нас прекрасные с ними отношения и взаимовыгодное сотрудничество. Потому что мы демонстрируем здесь у себя лучшие методические фонды постановочного факультета. Это куклы, на которых студенты нашей театральной академии отрабатывают приемы разных технологий. Это и создание образов, и разные материалы. И я знаю, что выпускники такой школы, под руководством Татьяны Владимировны Слюзиной, без работы не остаются, они востребованы везде и работают с очень крупными режиссерами, вплоть до Сокурова.

Татьяна Вольтская: С потолка у вас свисают стрекозы и бабочки, а тут дракон замечательный сидит, Арлекины, Коломбины, Кармен некая стоит. И, в то же время, совершенно конкретные исторические персонажи - Павел Первый, Николай Первый, Александр Первый.

Галина Варенюк: У нас сейчас в зале небольшой сумбур - персонажи собраны, как на вавилонском столпотворении. Из-за того, что это большая грандиозная конструкция зала сказки. Это новое направление Театральной Академии. Это исторические персоналии. Они хотят сделать целую царскую коллекцию. Дальше у них очень интересная в перспективе тема, посвященная Гоголю. Мы с нетерпением ее ожидаем.

Татьяна Вольтская: А что это за господин в шотландской юбочке?

Галина Варенюк: Есть целая коллекция персонажей сказок. Студенты отрабатывали костюмы конкретного персонажа. Сделать костюм в большом размере дорого и маловероятно. Куклы показывают костюм, образ. В частности, это королевич из шотландской сказки. Там есть разные образы - и ласточка, и человек-паук, фея дождя. Это, фактически, костюмы для будущих спектаклей. Если посмотреть, у нас наверху, над городскими жителями, стоит очень экстравагантная дама - мачеха Золушки для современного мюзикла. Она в невероятном макияже.

Татьяна Вольтская: А буржуи классические, толстые в цилиндре с сигарой?

Галина Варенюк: Это костюм.

Татьяна Вольтская: Еще меня потрясло - такие полу-куклы, полу-портреты. Вот знаменитый дюреровский портрет, сделанный, я даже затрудняюсь сказать, в какой технике.

Галина Варенюк: У них есть такое задание - они делают автопортреты в историческом костюме. Некоторые берут конкретных художников, а кто-то берет просто эпоху. Задача вполне определенная. Во-первых, они себя показывают, но главное - показать возможности материалов и всевозможных техник. Есть имитация дорогих кружев, дорогого золотого шитья, драгоценных камней. Это то, что им понадобится в будущем, когда они будут делать театральные постановки или фильмы. Все фильмы Сокурова делались выпускниками этой академии.

Татьяна Вольтская: В чем смысл реконструкции зала-сказки, то есть, я понимаю так, что музей как-то меняется?

Галина Варенюк: Меняется. Хочет меняться. Сейчас мы решили привлечь профессионала высочайшего уровня. Это Наталья Меринцева, декоратор, оформитель, великолепный бутафор. Она сейчас нам делает первый зал - зал сказок. Сейчас там сделан дуб. Это всем дубам дуб. А на дубе том будет все остальное. И вокруг него все персонажи. Мы очень долго думали, как нам выстраивать экспозицию. Все-таки, мы пошли по пути, что нужно выстраивать какие-то сюжетные истории, чтобы была сказка. А раз сказка, то должна быть сцена. То есть мы движемся по пути к театру. Хотя, в перспективе, если у нас будет возможность расшириться дальше, мы планируем сделать настоящую современную галерею, и там уже выставлять кукол, как положено это делать в галерее.

Татьяна Вольтская: Впрочем, это делается и сейчас. Выставка уральских кукольников поразила меня четкостью идеи, яркостью и отсутствием всякой провинциальности. "Богемная рапсодия" Фредди Меркюри, вынесенная в название, присутствует исключительно как посвящение и еще в виде живой чайной розы в вазе. Работы участвовали в нескольких конкурсах - "Кошки", "Моды и куклы" и "Безумный маскарад". Говорит Светлана Кислухина, представляющая пермскую галерею авторской куклы.

Светлана Кислухина: Когда проходил этот конкурс в Екатеринбурге, то был показ мод, сотрудничество дизайнеров одежды, выпускников, молоденьких авторов, они сделали эскизы костюмов, и по этим эскизам художники-кукольники сделали кукол. И образы, если вы сейчас посмотрите на эскизы и на кукол, иногда образы согласны, а иногда совершенно другие. Мне кажется, что это интереснее. А когда в Екатеринбурге проходил этот конкурс, то был подиумный показ, и в этих костюмах, выполненных по эскизам, выходили живые модели и несли в руках куклы.

Татьяна Вольтская: Очень много ангелов здесь.

Светлана Кислухина: Потому что одна из тем общей выставки - "Небеса".

Татьяна Вольтская: Но на небесах хватает места и другим персонажам. Там летает Баба Яга, непременно добрая, пилот на аэроплане. В небесах плещутся косы озорной девчонки, почему-то играет скрипач.

Светлана Кислухина:

Музыкант играл на скрипке,
Я в глаза ему глядел,
Я не то чтоб любопытствовал,
Я по небу летел.

Татьяна Вольтская: Очень интересные куклы из гофрированной бумаги, сделанные Людмилой Щербининой. Легкие, экстравагантные. Похожие на язычки пламени.

Светлана Кислухина: Оказался такой эластичный материал. И это единственный автор, во всяком случае, из уральцев, который работает с этой бумагой. То есть это решение темы "Маскарад", кто как ее себе представляет. Кто-то, когда говорит маскарад, представляет себе Венецию, что-то яркое, а кто-то представляет себе переодевание.

Татьяна Вольтская: Мне больше всего понравились две работы. По небесам задумчиво летят на дирижабле три модных господина в белоснежных манишках, с блестящими проборами на головах и летят они, сидя гуськом на длинном, как такса велосипеде с тремя парами педалей. К этому-то сооружению и крепится дирижабль. А еще золотая рыба-скоморох из безумного маскарада с пестрыми воротниками, плавниками, бубенчиками, ножками в коротких штанишках и растопыренными ручками, показывающими кому-то нос. Автор этих кукол Анна Яценко.

Светлана Кислухина: Она вошла в каталог, и кажется, что у нее настолько запоминающиеся работы, что ее скоро все будут знать.

Татьяна Вольтская: И среди всего этого великолепия по музею ходит, стуча по полу когтями, белый королевский пудель Артемон. Он здесь живет. И это выглядит совершенно естественно, потому что музей кукол - место волшебное.

Марина Тимашева: Вопросы охраны московских и петербургских памятников старины живо обсуждаются центральной прессой, иначе обстоит дело с происходящим в далеких от столиц городах. Послушаем материал Александра Валиева из Челябинска.

Александр Валиев: В середине мая на южном Урале побывал президент России. Визит в Челябинск Владимир Путин начал с поездки на Аркаим. Этому месту зачастую придают мистическую окраску. Люди со всей страны едут туда не просто за древней исторической правдой, а скорее, чуть ли не искать смысл жизни. Однако то, что вокруг Аркаима всегда много шума и суеты, вовсе не означает, что местные власти фанатично охраняют все культурно-исторические памятники и монументы. К примеру, новое здание правительства Челябинской области построили вплотную к старому, которое оказалось приравненным к памятникам архитектуры, построенным в 30-е годы прошлого века на фундаменте более старой постройки. Возведение нового здания в этой зоне недопустимо, даже, по градостроительным нормам, не говоря уже о принципах охраны исторических памятников. Выяснилось это только тогда, когда строительство подходило к концу. Областные депутаты пошумели, обещали обратиться в Прокуратуру. На этом все и закончилось. Еще один шум поднялся, когда выяснилось, что губернатор поручил снести здание Геологического музея. Историки ужаснулись. Говорит Владимир Баже - директор центра историко-культурного наследия Челябинской области.

Владимир Баже: По поводу Геологического музея, его ни в коем случая сносить нельзя. Потому что это памятник, самый крупный, который у нас с того времени остался. Во-первых, это дом Владимира Корнеевича Покровского. Это один из самых известных жителей дореволюционного Челябинска. Он был городским головой, меценатом. Библиотека братьев Покровских долгое время была единственной в Челябинске. Кроме того, в 1869 году это здание была сдано под клуб общественного собрания. Это, практически, одно из первых учреждений культуры. Многое снесено было в свое время. Большая часть культовых построек была снесена. Хотя был замечательный готический костел. В последние годы, например, в период подготовки к 250-летию города, тоже очень многое было утеряно. Многие улицы просто ушли. Надо было, наверное, делать новый центр в другом месте. Но это было решено еще до войны. Фактически, поэтому здесь все порушили и сделали так, как сделали.

Александр Валиев: Культура по-прежнему финансируется по остаточному принципу. В качестве наглядного примера можно привести то, как в области работает государственный научно-производственный центр по охране исторического и культурного наследия Челябинской области. Говорит главный специалист центра Николай Меньшенин.

Николай Меньшенин: Проблем, конечно, много, как в любом деле, наш государственный центр, который находится в системе Министерства культуры, он такой малочисленный, сотрудники относятся к категории низкооплачиваемых, не имеют своего автотранспорта, только недавно получили персональные компьютеры. И сохраняется инерция у ведомства культуры вот именно ведомственного подхода, а не государственного. Я вчера посмотрел территорию в Троицком районе, где стоял мавзолей на реке Увельге. Средневековый мавзолей, аналог башни Тамерлана. Он был наполовину разобран в 18-м веке первыми троицкими жителями. Половина стояла, никто до него добраться не мог. В прошлом году мы добрались - нет мавзолея и рядом двух громадных курганов. Потому что создали поле, бульдозерами все распланировали и сейчас там просто поле пшеницы. Я один по штату охраняю памятники археологии - один человек на всю область. У нас по штатному расписанию 15 человек, а в пермской области 49 человек. То, что уделяется мало внимания нашим службам по сравнению даже с соседними субъектами федерации, это проблема нашего региона.

Александр Валиев: Итак, государство не желает выделять деньги на сохранение и уважительное отношение к культурно-историческому наследию. Так называемые памятники монументального искусства, которые мы и привыкли называть памятниками, тоже не избалованы вниманием властей. Но не вандалов. Говорит Тамара Крупская, специалист центра историко-культурного наследия Челябинска.

Тамара Крупская: Челябинской городской думой была принята программа по сохранению и использованию исторического культурного наследия города Челябинска. Предусмотрен ежегодный объем финансирования в размере 1,7 миллиона рублей. Фактическое же финансирование составляет 400-500 тысяч рублей. Данных средств хватает лишь на реставрацию остро нуждающихся памятников и ликвидации последствий актов вандализма. Акты вандализма в последнее время участились.

Александр Валиев: Милиции трудно поймать вандалов, а профессионалам трудно донести до властей свою точку зрения, как именно нужно управлять сферой культуры. В середине августа специалисты Челябинского музея декоративно-прикладного искусства были шокированы решением правительства области о создании в Челябинске Объединенного Музея Искусств, в который должны войти музей прикладного искусства и картинная галерея. Сотрудники музея распространили открытое письмо губернатору Челябинской области Петру Сумину, в котором решение правительства назвали потрясающим своей некомпетентностью и антигосударственной направленностью. Мнение коллектива проигнорировали. Как и следовало ожидать.

Марина Тимашева: В помещении Третьяковской галереи - том, что на Крымском валу, 10 - выставка "Рисующий светом", посвящённая 80-летию Мая Митурича. Или, как в энциклопедическом словаре: Митурича-Хлебникова. Комментирует наш обозреватель исторических книг (и событий) Илья Смирнов.

Илья Смирнов: Начать маленькое путешествие в мир, открытый для нас художником Митуричем, хотелось бы не с Крымского вала, а с окраины столицы, с замка из красного кирпича, построенного 20 лет назад у метро "Тёплый стан" для Палеонтологического музея Академии наук. Пожалуй, единственное общедоступное учреждение в Москве, которое я мог бы назвать современным храмом, в смысле - что под одной крышей гармонично соединились высшие интеллектуальные, нравственные и эстетические ценности. Будущие историки вправе судить о России ХХ века по этому храму жизни, как об Афинах судят по Парфенону. И задумаются потомки: как же советские люди, прозябавшие в бездуховности под гнётом тоталитаризма, сумели организовать пространство музея так, чтобы художественные образы миллиарднолетней родословной человечества не дублировали научных реконструкций, и в то же время не противоречили им? Так вот, Май Петрович Митурич - один из авторов чуда. Зайдёте в главный мезозойский зал, там над скелетами диплодока и хищного тарбозавра - грандиозная, неохватная взглядом настенная роспись Мая Митурича и Виктора Дувидова. Под радугой юрского периода - давно отшумевшая, отрычавшая, отбарахтавшаяся в водах высохших водоёмов жизнь, и всё это как будто снова живое, но окутано (и отделено от нас, действительно живых) мерцающим цветным туманом: то ли водяной пар от тогдашнего глобального потепления, то ли дымка времени: Этого эффекта никто из учёных добиться не мог, только художник. Настоящий художник.

Живая природа встречает нас и на выставке в Третьяковке. Тюлени с Командорских островов, бурундуки, песцы, выглядывающие из-за камней. Несколькими движениями кисти, несколькими цветными пятнами так передан характер каждого зверя, что, кажется, другим его и представить нельзя. Совсем по-иному выполнены портреты людей: писателей, поэтов, художников, чёрно-белая графика, вроде бы, не реализм в шиловско-глазуновской редакции, но лицо моментально узнаваемо. Одиссея и других гомеровских героев мы по телевизору, конечно, не видели, но если допустить, что царь Итаки действительно существовал, то он был именно таким, как на иллюстрациях Митурича.

Я снова оказываюсь в дурацком положении человека, который пересказывает по радио картины. Но задачу облегчает то, что с творчеством Митурича знакомы и те, кто не был в Третьяковке, в Палеонтологическом, вообще в Москве. Произношу ключевые слова - и вы сразу вспомните. "Маугли", "Краденое солнце", "Серебряное копытце". И ещё Маршак, Бианки, Михалков, Агния Барто, книжная полка нашего общего детства с его иллюстрациями, многие из которых теперь представлены на выставке.

В следующем зале переносимся на Дальний Восток. Не зря ведь открытие выставки приветствовал японский атташе по культуре. Сам художник не согласен с теми, кто объясняет его популярность в Стране Восходящего солнца тем, что творческая манера похожа на японскую. И верно: он вырос в другой традиции, с другими наставниками, начиная с отца, Петра Васильевича, участника знаменитого "Мира искусства". Иллюстрации Мая Митурича к японским сказкам и пейзажи наглядно опровергают т.н. "цивилизационный подход", поделивший человеческую культуру на резервации: мол, Запад есть Запад, Восток есть Восток:

А вот во что художнику нелегко вписаться - в некоторые специфические формы современной российской "духовности". Последний раз на радио "Свобода" http://www.svoboda.org/programs/rf/2005/rf.072305.asp в программе Кристины Горелик он рассказывал не японские сказки, а дикую историю о том, как он и его коллеги, тоже знаменитые мастера, народные художники России, (многие - ветераны войны, как и сам Митурич) внезапно узнали "новость культуры": их мастерские на Брянской, 2, построенные для художников на деньги художников, оказывается, уже не их мастерские, а собственность какого-то ООО. Эта позорная акция, видимо, специально приуроченная организаторами к 60-летию Победы, - тема отдельного разговора, надеюсь, он будет продолжен. А я под конец расскажу что-нибудь забавное, вроде исторического анекдота. В тот же день, когда открылась выставка Митурича, в образцово некоррумпированной организации Федеральное агентство по Культуре и кинематографии заседали на тему выделения 2 миллионов долларов на очередное актуальное биеннале, типа того недавнего, которое у непродвинутых посетителей вызвало ассоциации с помойкой. Обоснование расходов: дескать, через такие мероприятия Россия "вписывается в мировой художественный процесс", в котором её, бедной, 70 лет не наблюдалось. Между тем, гг. культурным заседателям достаточно было прогуляться в Третьяковку (даром что организация с забавной аббревиатурой ФАКК значится на афише выставки), чтобы убедиться: наша художественная культура в лице конкретного художника Мая Митурича уже много десятилетий как вписана в мировой процесс, и не за два миллиона, сэкономленных на зарплате музейных работников, а совершенно бесплатно, только за счёт таланта.

Марина Тимашева: В Екатеринбурге прошел Всероссийский фестиваль "Реальный театр". Каждые два года на протяжении уже 15 лет съезжаются театры со всей России и показывают свои лучшие спектакли. Одним из наиболее интересных стал совместный российско-швейцарский проект "Пять тысяч любовных писем". Авторы предложили своеобразный аудио-бар. Посетители могут заказать и прослушать в плеере любовную переписку начиная с конца 18 века и заканчивая современными смс-сообщениями. Меню аудио-бара изучала корреспондент Екатеринбургского бюро Радио Свобода Дарья Зравомыслова.

Дарья Здравомыслова: Приглушенный свет, тихая музыка, вместо столиков - кабинки с плеером и наушниками. Вместо алкоголя на барной стойке десятки кассет. В меню вместо привычных салатов и закусок - письмо Эмиля секретарше или письмо 13-летней Сибилль Рафаэлю, на выбор. Посетителей обслуживают авторы проекта и хозяева аудио-бара швейцарец Матс Штауб и петербурженка Светлана Марченко. Они и краткое содержание писем расскажут, и чай принесут.

Премьера проекта "Пять тысяч любовных писем" состоялась в Швейцарии в 2003 году. Сами письма заимствованы из Цюрихского архива любовных писем, которые собирала швейцарский языковед для своей диссертации "Изменение любовного языка в 20 веке". Этот архив насчитывает более 5 тысяч любовных писем, из которых драматург Матс Штауб выбрал 40 самых красивых и интересных. Записал их с профессиональными и полупрофессиональными артистами на пленку и представил их сначала у себя на родине, а потом и в России. Предварительно дополнив коллекцию подлинными русскими любовными письмами. Это люди любого возраста: от 13-летних девочек до женщин уже за 70. И предмет пишущих по самым разным поводам. Кто-то предлагает руку и сердце, кто-то хочет наоборот вернуть назад любимую или любимого. Самого Матса Штауба потрясло, как рядовые люди способны находить слова и фразы, чтобы покорить свою вторую половину.

Матс Штауб: "Потрясение в том, что все это простые обыкновенные люди, здесь нет никаких известных поэтов, писателей. Но когда они испытывают это чувство, когда люди влюблены, они пишут не хуже Шекспира".

Дарья Здравомыслова: Многие посетители шли на премьеру с двойственным чувством. По началу они смущались слушать чужие письма, чужие чувства, чужие признания в любви. Самим авторам проекта это ощущение незнакомо.

Матс Штауб: Тут нет чего-то неудобного или запрещенного, как кажется. Обычно запретный плод, он всегда сладок. Если сравнивать это с подсматриванием в замочную скважину, что важно в нашем проекте, то ты же видишь всегда очень маленькую какую-то часть, а остальное тебе приходится додумывать. То же самое в нашем проекте. Люди получают отдельные письма совершенно незнакомых людей. Они должны выдумывать себе эту историю, придумывать, что с ними случилось".

Дарья Здравомыслова: У посетителя Ильи Логиновских чувство дискомфорта быстро прошло. Но появилось сомнение, можно ли отнести этот жанр к театру и искусству.

Илья Логиновских: Искусство - это то, что создано человеком искусственно, когда любовь, чувства, когда это все настоящее, это трудно назвать искусством. Наверное, уже не нужно никаких театров, книг, телевизора, журналов. Все остальное кажется какой-то мишурой, в которой не хочется участвовать. Хочется абстрагироваться от всего, влюбиться и жить в любви.

Дарья Драгомыслова: Другая посетительница, Анна Пьянкова имеет противоположное мнение.

Анна Пьянкова: Это все равно театр. Это истории, которые нам предлагаются. Неважно, что мы их не видим. Но ты слушаешь, и у тебя возникают перед глазами эти истории. И это погружение в другие судьбы, которое позволяет тебе про себя что-то узнать. Сейчас осень, настроение несколько меланхоличное от этого, я бы еще заказала бокал красного вина, и мне бы хотелось немножко грусти, чтобы потом возвращаться по осенней аллее. Такое щемящее ощущение, может быть тоски по любви.

Дарья Здравомыслова: Также Анна говорит, что после прослушивания переписки ей самой захотелось сесть и написать какие-то теплые слова своим близким.

Анна Пьянкова: В современном мире мы очень мало друг другу пишем. Все ограничивается смс-ками и короткими посланиями по Интернету. В основном, все это связано с работой. А здесь целые судьбы человеческие разделенной, не разделенной любви; разделенной годами, войной. Где-то история взамоотношений. Там был любовный треугольник. Люди разошлись и через 20 лет встретились, и поняли, что они все 20 лет любили друг друга. У них семьи. Где-то просто трепетное отношение друг к другу. Умение найти вот эти тонкие, нежные слова, чтобы выразить свою любовь". Это поражает. Потому что это жизнь человека, они очень искренние. Хочется самому что-нибудь писать искренне, открыто. Быть более естественным и открытым, чего нам сегодня не хватает.

Дарья Здравомыслова: В аудио-баре представлена переписка более чем за век. От 1898 года до наших дней. Вот, например, письмо 1902 года. Карл пишет своей возлюбленной Фриде.

Диктор: "Моя дорогая госпожа Фрида. Сегодня рано утром я получил ваше такое милое письмо. И выражаю вам за него огромную благодарность. Смею надеяться, что вы меня любите. Я же, в свою очередь, могу заверить вас, что мое сердце бьется только ради вас одной. Когда вы в следующий раз пойдете в церковь, я хотел бы получить что-нибудь на память о вас. Ну, например, шнурок от корсета, который сохранил бы, как память о вас, моя любимая".

Дарья Здравомыслова: А вот уже современное аудио-послание, конца 90-х.

Диктор: Привет! Пети, пети, моя пети, я так бимс, бамс, бумс, так хали гали, так кримс, крамс, крумс влюблен в тебя. Мой несчастный рассудок покидает меня. Мяу. Гав. Выходные были потрясно крутыми. Ни стресса, ничего. Лишь много любви. Я люблю тебя так, ты любишь меня так, что я мог бы исполнить пятикратное сальто назад, что я полностью охмурен, что меня сотрясает блаженство с головы до пят. Меня щекочет моя небритая щетина. Паскаль.

Дарья Драгомыслова: Слушатели сами выбирают, какой временной отрезок им интересней. Но большим спросом пользуется переписка начала 20-го столетия. Для Анны Пьянковой письма из прошлого - это идеал общения между людьми.

Анна Пьянкова: Там слог более красивый, слова более объемные, широкие. Там просто вот люди умели писать эти письма. Поэмы целые. Поразительно!

Дарья Драгомыслова: Общая длительность всей любовной переписки составляет 7 часов. За один раз прослушать все письма невозможно. Авторы проекта говорят, что рекорд поставила швейцарская пара, которая приходила 5 раз подряд.

Марина Тимашева: В 2002 году Правительство Москвы решило начать строительство нового здания для театра-мастерской Петра Фоменко. О том, где нынче воз, рассказывает Павел Подкладов.

Павел Подкладов: Не выдержав бюрократических проволочек, кто-то из Фоменок этой весной даже предложил всем, кто любит этот театр, выйти на субботник и поставить хотя бы символический забор вокруг будущей стройплощадки. Видимо, испугавшись этой всенародной акции, генподрядчик забеспокоился и неделю назад вывел-таки технику на объект. Огорожен участок, стоит техника, и земляные работы не то, что бы кипят, но идут своим чередом. На этой оптимистической ноте началась наша беседа с директором мастерской Фоменко Андреем Воробьевым.

Андрей Воробьев: Мы готовились довольно давно к тому моменту, когда наконец-то Главмосстрой, генподрядчик по строительству нашего нового здания, вышел на участок. Довольно много времени пришлось потратить на то, чтобы подготовить эту стройку, сделать проект, собрать гигантский пакет исходно-разрешительной и согласовательной документации. Но вот, наконец, когда все было готово, Главмосстрой начал работы по подготовке нулевого цикла, и после этого уже начнется непосредственно строительство театра. Автор проекта Сергей Викторович Гнедовский, один из лучших архитекторов в Москве, разработал проект нового здания в тесном сотрудничестве с нами. Он сделал это здание специально таким образом, что оно не будет мешать жильцам находящегося рядом дома, поскольку участок очень сложный, это откос, здание нужно будет встраивать в этот откос. Оно со стороны дома подымается только на один этаж, будет около 9-ти метров высотой, а со стороны набережной Тараса Шевченко оно поднимется на 7 этажей. Это будет очень красивое каменное, металлическое и стеклянное здание. Оно будет очень украшать набережную Тараса Шевченко.

Павел Подкладов: Вас как директора, как творческого человека, абсолютно удовлетворяет проект, или все-таки, есть уступки?

Андрей Воробьев: Проект, на самом деле, замечательный. Сергей Гендовский проявил уникальные качества терпения, интеллигентности. Здание театра полностью удовлетворяет нашим требованиям, кроме одного. К сожалению, мы не можем создать сценическую коробку той необходимой высоты, которая нам нужна. Это невозможно по причине того, что рядом находится дом, и мы зажаты высотой, мы не можем поднять здание театра выше, чем это предусмотрено сейчас проектом. Но это не беда. Тем не менее, зал будет замечательно соответствовать нашему репертуару, и все помещения театра продуманы до тонкостей, до мелочей.

Павел Подкладов: А то прежнее маленькое театральное помещение останется за вами?

Андрей Воробьев: Эти помещения на 1200 квадратных метров сохраняются за нашим театром, они войдут в единый комплекс. Здесь будет располагаться студия.

Павел Подкладов: Не секрет, что обычно в такие здания вкладывают деньги спонсоры, а потом отбивают, что называется, эти здания или строят какие-то свои подразделения. Как дело здесь обстоит? Или вы получили какой-то уникальный кредит?

Андрей Воробьев: Нет. Никакого кредита, никаких спонсоров и никаких инвесторов здесь нет. Это бюджетное финансирование, оно прописано отдельной строкой в бюджете города Москвы. В этом здании не будет ничего, что не соответствует театральному процессу - ни банков, ни ресторанов, ни кафе. Это будет только отдельно стоящее театральное здание, в котором будут создаваться и показываться спектакли.

Павел Подкладов: Казалось бы, осталось только радоваться и петь здравицу Юрию Лужкову и Главмосстрою за поддержку знаменитого и любимого народом театра. Но не тут то было. В эту бочку меда кто-то непременно должен был влить хотя бы маленькую ложечку дегтя. Оказывается, жители громадного сталинского дома по адресу Кутузовский проспект 30-32, в торце которого ютится знаменитый на весь мир театр, вознегодовали против этого строительства и даже образовали инициативную группу с целью его прекращения. При этом, слушать представителей театра и архитектора проекта никто из них не желает. Аргументы у жильцов разные. И то, например, что, якобы, в новом здании планируется разместить казино и прочие увеселительные заведения. Кроме того, эта стройплощадка, по их убеждению, непременно ущемит суверенные права собачников, которые привыкли выгуливать там своих четвероногих друзей. И главный аргумент состоит в том, что театр обязательно испортит экологический баланс. Жители дома, видимо, предполагают, что наряду с основной деятельностью театр будет потихонечку перерабатывать нефть или перегонять спирт. Отмечу, кстати, что строительство ведется в непосредственной близости с третьим транспортным кольцом, как вы понимаете, идеальном, в экологическом смысле, объектом инфраструктуры Москвы. Чем объяснить то, что жители этого огромного дома недовольны строительством?

Андрей Воробьев: Чем дальше развивается ситуация, тем больше я понимаю, что на самом деле это конфликтная ситуация не с жителями дома, а с очень небольшой группой людей. Я не очень хорошо понимаю, какие цели они преследуют. Может быть, они хотят таким образом обратить на себя внимание, может быть, они пытаются получить какие-то политические дивиденды из этого микроконфликта. Два митинга, которые были собраны инициативной группой, смогли собрать около 50-ти человек, включая многочисленных журналистов. Требования у этих людей непонятные. Сначала они говорили о том, что им реально негде выгуливать собак, и поэтому они бы не хотели, чтобы небольшая площадка в 0,53 сотых гектара, была использована под строительство здания. Потом они сказали, что они хотели бы, чтобы квартиры в доме 30-32 были застрахованы по коммерческой цене, и тогда они не будут возражать против строительства театра. Мы им объяснили, что застраховать по коммерческой цене их жилой фонд невозможно, поскольку строительство ведется не инвесторами, а правительством Москвы. Бюджет города и финансовые дисциплины, согласно законодательству РФ, не предусматривают такие страховые меры. Кроме того, правительство Москвы несет полную ответственность за то, что оно делает, в том числе, и за строительство новых объектов культуры.

Павел Подкладов: Я знаю, что вы, в свое время, работали с жильцами дома и выделяли им даже билеты на свои спектакли.

Андрей Воробьев: Да, сразу же, как только мы поселились в этом доме и открыли свой театр в 99 году, мы выделяем бесплатные билеты для посещения наших спектаклей жителям нашего дома. Кроме того, мы занимаемся вопросами озеленения, тратим достаточно большие деньги на содержание охраны внутреннего двора. Жильцы пришли к нам, поделились своими проблемами, и мы выделили необходимое финансирование для того, чтобы большая часть их проблем была снята. Но об этом они не говорят, хотя от тех денег, которые мы продолжаем платить на решение этих проблем, они тоже не отказываются.

Павел Подкладов: Может быть, стоило бы пригласить эти 50 человек на "Одну абсолютно счастливую деревню" или "Войну и мир", чтобы они почувствовали что это такое мастерская Фоменко?

Андрей Воробьев: Я думаю, что некоторые из этих людей видели наши спектакли, хотя бы потому, что у них есть такая возможность, в отличие от подавляющего большинства москвичей, которым приходится записываться в интернете и находиться в многотысячных списках, в течение длительного времени ожидая своей очереди на покупку билетов. Дело в том, что это странная история. Когда ты общаешься с этими людьми, возникает впечатление, что они просто тебя не слышат.

Павел Подкладов: Это как-то влияет на здоровье, на состояние духа Петра Наумовича Фоменко?

Андрей Воробьев: Петр Наумович, безусловно, очень болезненно переживает этот конфликт. Он не вмешивается в него, он не ведет разъяснительной политики с жильцами. Вообще Петр Наумович Фоменко - это человек, который не опустится до того, чтобы принимать участие в этом конфликте, но сердце его, безусловно, очень болит и он очень это переживает.

Павел Продкладов: Кто-то из жильцов дома по адресу Кутузовский проспект 30-32 может возразить: со стороны-то рассуждать легче всего, ты сам поживи рядом со стройкой, посмотрим, как ты запоешь. Наверное, жителей дома в чем-то можно понять. Но, право, то счастье, которые они испытают на спектаклях их соседа, а в новом здании, я уверен, они засверкают еще с большей силой, с лихвой возместит им некоторые неудобства, связанные с этой стройкой, потому что таких театров, как мастерская Фоменко, в мире больше нет.

Марина Тимашева: Мы завершаем Российский час Поверх барьеров сюжетом о фестивале имени Рихтера из Тарусы. Его подготовил Алексей Собачкин.

Алексей Собачкин: Таруса - уникальный городок на Оке. Его справедливо называют российским Барбизоном. Это провинциальное местечко было облюбовано великими деятелями культуры. Тарусяне гордятся тем, что на соседних улицах с ними жили Марина Цветаева, Константин Паустовский, Николай Заболоцкий. Неподалеку от города - усадьба художника Василия Поленова и дача пианиста Святослава Рихтера. Правда, сам Святослав Теофилович слово дача не любил, предпочитая говорить "дом на Оке". Здесь он жил подолгу, и Таруса стала для него родным местом. В 93 году, по инициативе музыканта, в городе был проведен первый фестиваль его имени. В 97 Рихтера не стало, но фестивальная традиция живет. Каждое лето Таруса на 10 дней превращается в музыкальную столицу России. Сюда съезжаются известные исполнители классической музыки. В этом году в Тарусе, в рамках рихтеровского фестиваля, дали концерты оркестры "Музыка вива", "Эрмитаж", "Кремлин", ансамбль ударных инструментов Марка Пекарского. Фестиваль проводится фондом Святослава Рихтера, и один из его руководителей Святослав Писаренко особенности музыкального форума этого года определил так.

Святослав Писаренко: В этом фестивале принимает участие очень много молодых талантов. Это связано с тем, что сам этот фонд был изначально создан как то место, где молодые таланты могли бы сделать свои первые шаги в большой карьере, то есть стать для них такой стартовой площадкой. Именно это выделяет этот год от других - присутствие молодых музыкантов на концертах.

Алексей Собачкин: Впервые в этом году один из концертов фестиваля прошел на открытом воздухе у рихтеровского дома на Оке. Для заведующей отдела культуры Тарусской администрации Нины Устиновой это стало ярким событием.

Нина Устинова: Когда строилось это сооружение, там играл сам маэстро, и рабочие и жители сел садились на травку, и в очаровании слушали звуки природы и звуки рояля. И вот, прошло много лет, и возвращение на круги своя и повторение этого явления. Снова звучала музыка в исполнении молодых музыкантов, и также тарусская и московская общественность, катером по реке добравшись до этой дачи, сидели на зеленой траве в окружении леса, самой природы, и все благоволило к проведению этого праздника. Это впервые возвращение к истокам.

Алексей Собачкин: Казалось бы, разве может концерт классической музыки в провинциальном городке собрать несколько сотен слушателей? Зал тарусского кинотеатра "Мир" всегда был переполнен. Приходилось ставить стулья в проходах. Здесь, за 13 лет фестивалей, удалось воспитать свою публику. И что бы у нее не возникало материальных затруднений, билеты на концерты стоили всего 50 рублей. Один из концертов фестиваля давал молодой пианист Яков Канцельсон. Перед его выступлением мы пообщались в публикой. Оказывается, здесь хорошо помнят концерты самого Святослава Рихтера.

Зрительница: Когда-то я и самого Рихтера слушала здесь. Я только одно запомнила - небольшой казус. Ему подарили цветы в газете. Ему было неприятно брать эту газету. Как люди могли так сделать? Знаете, наши тарусцы не столь еще цивилизованные, хоть и рядом с Москвой живут.

Алексей Собачкин: По мнению тарусян, значение рихтеровскго фестиваля для их небольшого городка громадно.

Зрительница: Это не дает Тарусе умереть. Рихтеровский фестиваль, цветаевский музей, Поленово - все это не дает умереть. Пусть Таруса живет, это замечательный городок. Если она исчезнет, хорошего ничего не будет.

Зритель: Для Тарусы это развитие. И дороги делают, и внимание городу. Я надеюсь, что в следующем году, когда фестиваль будет международным, Таруса получит много материальных преимуществ - дороги, материальное благоустройство.

Алексей Собачкин: Самое же главное на рихтеровском фестивале - музыка. И молодому пианисту Якову Канцельсону, исполнявшему Баха, удалось, играя под огромным портретом Рихтера, выступить достойно.


Другие передачи месяца:


c 2004 Радио Свобода / Радио Свободная Европа, Инк. Все права защищены